«Давай, раскрывай карты, говори, зачем пришел. Уж точно не затем, чтобы поведать про своих богатырей, дядька Черномор».
— Дина, что ты ко мне чувствуешь?
Вопрос застал врасплох.
Ту самую «Дину», только что упомянутую, он заставил бы поперхнуться вином, залиться румянцем, лихорадочно искать подходящие случаю слова, а вот Бернарда, эта новая открывшая внутри меня глаза Бернарда, смотрела спокойно, без тени смущения и отвечать, похоже, не собиралась.
По крайней мере ни единое слово, к немалому удивлению, не слетело с моих губ.
Теперь Дрейк улыбался по-другому. Понял, что ответа не будет, снова заговорил сам:
— Я знаю, что чувства есть. Назовем их…. Симпатией, — очень деликатно. Не придраться. — Так вот, с моей стороны было бы нечестным умолчать о некоторых деталях, к этому относящихся.
Сердце все-таки забилось: тревожно, нехорошо, защита дрогнула в предвкушении плохих новостей.
Другая женщина? Просто не нравлюсь? По должности не позволено? Почему обязательно должны быть препятствия, когда все только начинается, когда так красиво и волшебно?
Я не хотела, чтобы он продолжал. И в то же время хотела. Так хочет сдающий кровь человек побыстрее почувствовать укол, чтобы потом можно было идти «заживать».
— Тянуть с этим тоже было бы неверно….
«Ну, так не тяни!»
— ….дело в том, что независимо от того, хотел ли бы я, чтобы ты симпатизировала мне или нет, представители Комиссии не имеют шансов на отношения с женщинами. Это не сознательный выбор, это физиологический фактор, препятствующий сближению.
В горле резко пересохло.
Теперь хотелось не вина, а воды, а еще лучше объяснений. Продраться бы уже через мангровые заросли слов и понять настоящую причину. Что пытается сказать Дрейк? Представители Комиссии никогда не спят с женщинами? Что за физиологический фактор может этому препятствовать — импотенция? Полное отсутствие мужских органов?
(Только не это….)
— Что за факторы? Это относится ко всем членам Комиссии?
Дрейк глаз не отводил.
— Да, ко всем, включая меня. И, наверное, будет лучше сказать