И всю жизнь Митча ему не везло.

Неудача позаботилась о том, чтобы его поймали.

Неудача позаботилась о том, чтобы его посадили в тюрьму.

Неудача свела его с Виктором – хотя в то время Митч так не считал.

Словно на резинке висеть. Отойдешь немного, а потом невидимая рука тебя отпускает, и ты попадаешь в беду. Другие люди всегда удивлялись, когда случались плохие вещи. Когда хорошие вещи прекращались. Но не он. Когда у Митча возникало предчувствие, он прислушивался.

Следил за каждым своим шагом.

За всеми хрупкими вещами в своей жизни.

Он глянул в зеркало заднего вида. Там свернулась Сидни в своем красном бомбере, закинув обутые ноги на Дола. На ней был розовый парик. Синтетические пряди падали ей на глаза. Митч украдкой бросил взгляд на пассажирское сиденье и увидел, как Виктор смотрит в окно. Его лицо было нечитаемо, как всегда.

На горизонте постепенно рос Мерит.

– Все возвращается на круги своя, – произнес Виктор. И скосил холодные голубые глаза. – Ты уедешь.

Митч непонимающе нахмурился.

– Если не сработает, – тихо пояснил Виктор. – Да даже если и повезет. Заберешь Сид и…

– Мы никуда не поедем, – заявила Сидни, резко выпрямившись.

Виктор вздохнул и пробормотал:

– Следовало ожидать.

Дурное предчувствие преследовало Митча по пятам как тень. Сколько оно уже его не отпускало? Дни? Недели? Месяцы? С той ночи в «Фалкон-прайс», когда он поджег тело Серены? Или просто когда дело касалось Митча, был только вопрос времени, когда его удача иссякнет?

– Еще долго? – спросила Сидни сзади.

Горло Митча стало сухим, но он ответил:

– Почти на месте.

* * *