Настоящая русская рулетка, разве что пуля была бы милосерднее.

Он уже думал покончить со всем, чисто и быстро. Не самоубийство, конечно, но перезагрузка. Но это привело бы к другому фактору, другому риску. Если он умрет снова – по-настоящему умрет, – сможет ли Сидни вернуть его? И если да, сколько останется от его силы? Сколько от него самого?

Через четыре квартала Виктор свернул за угол и прошел через раздвижные стеклянные двери в спортзал. Он бы предпочел встретиться в баре, но Доминик Рашер уже лет пять как завязал со всем этим, и в минуту слабости Виктор согласился встретиться с ним здесь.

Он всегда ненавидел спортзалы.

Он избегал занятия спортом в школе, чурался спорта в тюрьме, предпочитая оттачивать свои силы другими способами. Некогда ему нравилось плавание. Успокаивающая рутина, размеренное дыхание, то, как физическая масса никак не влияла на результат.

Теперь, проходя мимо неповоротливых, потных тел, поднимающих тяжести, он отчетливо вспомнил, как футболисты пытаются плавать, нападают на бассейн, будто хотят его растоптать.

Ток работал против них. Они тонули как камни. Захлебывались. Прирученные чем-то таким простым и естественным, как вода.

Доминик ждал его в раздевалке.

Виктор с трудом узнал бывшего солдата. Если последние пять лет измотали Виктора, на Дома они оказали обратный эффект. Изменения были поразительными – по-видимому, такими же поразительными, как и преображение самого Виктора.

Глаза Доминика расширились:

– Виктор. Ты выглядишь…

– Дерьмово, я знаю. – Он оперся плечом на стальные шкафчики. – Как работа?

Дом почесал голову.

– Неплохо, учитывая все обстоятельства. Но помнишь ту ЭО, о которой я тебе рассказывал? Ту, что любит устраивать сцены?

Марсела. Виктор не хотел запоминать имя, но что-то в нем, в ней, цепляло.

– Долго она продержалась?

Дом покачал головой:

– Они еще не поймали ее.

– В самом деле? – Виктор должен был признать, что впечатлен.

– Но похоже, они и не пытаются. А она не особо-то скрывается. Убила шесть наших агентов, подрезала снайпера – черт, каждый день откалывает что-то новое. Но приказы есть приказы. – Он понизил голос: – Там что-то происходит. Я просто не знаю что. На самом верху.