– Времени для Бинджингуна нет? – спросил я.

– Серебро на маскарадах не веселится, а золото отдыха не знает. Это твой маскарадный костюм?

– Нет, это занавеска. Я ищу мальчика.

Он изучал стекло над пламенем, в котором вверх курился парок, какой обращался в капли, что по трубке стекали в стоявшую рядом бутыль.

– Что-то похожее я в море видел, – сказал я.

– Что именно из этого ты видел?

– Моряки кипятили морскую воду. Когда пары поднимались вверх и попадали на кусок ткани, ткань выжимали и тем добывали питьевую воду.

– По виду не скажешь, что ты человек, много повидавший.

Я стянул капюшон. Он уставился на мой глаз уголком своего собственного. Забавно было бы, если б он меня за оборотня принял, льва, кто сожрал бы его прямо там.

– Я разыскиваю мальчика, – повторил я.

– Нудное это дело для мальчика.

– Нет, мальчика, кого купил один из твоих людей. Есть у тебя торговец, кто еще и серебро продает. Он ходил на рынки Миту. Три года назад это было.

Старик какое-то время смотрел на меня, брови его норовили наползти одна на другую.

– Еще до меня. Вон там, за мной, Ваким есть, он знает. Ваким!

Окликнутый оставил свое рабочее место, подошел ко мне, размотал скрывавшую лицо повязку и оказался совсем еще мальчишкой с глазами светлее кожи северянина. Он оглядел меня с ног до головы.

– Он спрашивает о том, кого убили на подходе к Миту, – сказал старик.

– Тебя одна из жен послала? Жен охранников? – спросил мальчишка.

– Нет.

– Здорово. А то они без конца приходят, визжат, выпрашивают денег, потому как их семейство потеряло кормильца.

– Торговец, кого убили, когда он товары в Миту вез, ты его помнишь?