Эрригал снова и снова качал головой, пьяно вздыхая:

– Что же за проклятые звезды тянутся по нашим небесам.

Глаза Коннли и Риган встретились, и Бан прочел в них общую мысль: речь шла не о поклонении звездам, а о более кровавых вещах. Риган протянула ему свою руку, и Бан восстановил дыхание, прежде чем взять ее. Он целовал пальцы принцессы, а сам размышлял, как ей помочь. Возможно, существовали какие-то детали заговора, которые следовало оставить в стороне, докладываясь королю.

Хорошо или плохо, но это было место высадки Бана.

Гэла

Гэла

Гэла встала с кровати и накинула на плечи тонкий халат. У нее болело лицо, куда муж ударил молодую женщину, и этот человек не давал ей покоя. Небо было темным, а комнаты Гэлы еще темнее – в них не было ни звезд, ни свечей. Ее босые ноги замерзли, потому что она сошла с ковра на камень. Гэла засунула руки в рукава и крепко завязала халат на талии. Она подняла руки, чтобы проверить, на месте ли шарф, повязанный на ее волосах.

Кольцо с рубином Астора сверкало на ее пальце, и Гэла прижала его, когда подошла к узкому окну. Когда-то оно было бойницей, прорезь для стрелы с широким подоконником, но там, где она наклонилась, он сузился до размера ладони. В бывшей бойнице было установлено оконное стекло, и отсюда Гэла смотрела на маленький темный двор, но внизу ничего не было видно.

Принцесса подняла голову, чтобы посмотреть на бархатное небо, но не смогла разобрать на нем звезд – небо было сплошным оттенком пурпурного. Стояла ли Риган под этим небом, под сердито шепчущими деревьями? Пыталась отчаянно найти свое плодородие? Или она лежала с мужем, наслаждаясь телесными утехами и проклиная себя за то, что получала удовольствие от того, что отказывалось ей служить?

Однако в глазах Риган в Летней резиденции таилась дикость. Гэла сомневалась, что кто-то еще мог это заметить, возможно, только Коннли. Это очень беспокоило Гэлу. Она видела фанатизм в другом лице – отцовском. Они всегда планировали совместное правление с Гэлой в роли королевы и Риган-матерью в роли второй по старшинству, однако теперь Гэла подозревала, что чем раньше она укрепит свою власть и убедит Риган отдать корону, тем лучше для всех. Проклятый Коннли агитировал за Риган, а Лир в своей ярости признал старшую и среднюю дочерей равными наследницами.

В черном дворе внизу двигалась бледная фигура.

За ней следовали двое слуг Астора, узнаваемые по цвету их рубах.

Это был ее отец, скользящий как призрак.

Что-то сжалось внутри Гэлы: раздражение, страх? Гэла предпочла бы первый вариант, но холод последнего был неоспорим.