– Лишь несколько торговцев из Третьего королевства, – повторила Аифа.

Элия сжала хрупкую чашку в ладонях:

– Однако они-то и самые приоритетные, как ты знаешь. Надо будет встретиться со многими из этих торговцев. Я не… готова к встрече с ними и к их ожиданиям.

– А вдруг они часть семьи твоей матери? Откуда же ты знаешь? Что, если они смогут тебе помочь? Убедить Моримароса не торопиться? Ты сама говорила, он не хотел нападать на нас.

Аифа говорила быстро и резко, чтобы ее голос не усилился, как получилось вчера: на ее случайное восклицание обратили внимание старшая королева и принцесса, и в течение дня больше не обсуждали при ней ничего важного.

– Тебе неинтересно с ними познакомиться? – настаивала Аифа.

– А тебе?

– Да! – недоверчиво рассмеялась Аифа. – Очень. Я сблизилась с ними в то время, когда мы ехали мимо порта Комлак, когда один из кораблей находился на причале.

Элия вспомнила тот день: отец торопил их, обещая, что там не будет болезненных воспоминаний при посещении людей Далат. Одно упоминание имени матери причиняло ей боль, и дочь поверила отцу.

Кайо вел переговоры за Лира, когда дело касалось Третьего королевства.

– Тогда, быть может, Алсаксы?

– Алсаксы относятся к Эрригалам, вовлеченным в производство железа, – мрачно произнесла Элия.

Аифа вздохнула:

– Ты никого не избегай, принцесса. У тебя могут быть гости и друзья. И семья.

Элия прикусила губу, думая о том, как придворные Лиониса обращались с ней. Они знали, кто такая Элия, только по тому, как она выглядела. Тату на коричневом лице отмечало индивидуальность девушки, желания и юмор. Она бы никогда не позволила себе такое в Иннис Лире. Это звучало глупо, но дома она была лишь странной, легко идентифицируемой принцессой, изолированной, но по семейному положению, а не людьми. Она была их принцессой, и она желала именно того, чего желали они, находила забавным то, что делали они. Здесь, в Аремории, весь вес политической истории убедил людей, что они знают Элию еще до того, как она начала действовать или заговорила, несмотря на то, что ничего не знали о ней, кроме имени и внешности.

Аифа не вполне понимала, что никто не смотрел на Аифу так, как смотрели на Элию.

Могла ли она хотя бы представить себя здесь королевой?

– Мои сестры будут в ярости, Аифа, – сказала Элия извиняющимся тоном.

Глаза Аифы сузились.

– Я не заслужила их гнев, – произнесла Элия и коснулась тонких запястий Аифы. Та, не привыкшая к такому физическому выражению привязанности со стороны Элии, успокоила подругу и поставила кофе. Прошло четыре дня с момента ужина с Моримаросом и три с тех пор, как Элия написала сестрам. Они получат письма или сегодня, или совсем скоро.