— Я дала слово, что не покину дворец, пока герцог мне этого не позволит.

Лавиани сунула указательный палец в правое ухо, покрутила им в нем, показывая всем желающим, что с ее слухом происходит нечто странное.

— Ты тут от одиночества чокнулась? Какое, к шауттам, слово? Кому? Самому ублюдочному из всех нынешних правителей цивилизованного мира? Тому, что против твоей воли забрал тебя и держит в заложниках? Как только он решит, что ты для него бесполезна или опасна, он избавится от тебя, как избавился от своих родных старших братьев.

— Я знаю, насколько это опасно. Но я найду способ уйти.

— Он не отпустит тебя, пока жив. Давай оставим свои обещания для тех, кто их достоин. Сейчас не время рассуждать о моральных принципах. Ты, кажется, забыла, что я с Летоса и помню все эти дурацкие традиции и правила насчет слов указывающих. Я все подготовила. Купила место в караване, убедила Бланку, что нам надо съезжать и сваливать. Отправила твою юную служанку куда подальше, чтобы ее не смогли найти и не донимали вопросами. Сейчас нам надо уходить.

— Без Мильвио?

— Неизвестно, когда вернется Фламинго. Пора бежать из этого проклятого лживого города. — Лавиани потрясла браслетом на своем запястье. — Мы получили то, зачем сюда приехали.

— Ты права, — согласилась Шерон. — Но слово указывающей нерушимо, так меня воспитывали и…

Лавиани положила руку на плечо собеседницы и сочувственно вздохнула:

— Ох уж эти указывающие и их слова. Они только усложняют мою жизнь.

Ее пальцы, сильные и быстрые, ткнули в основание шеи девушки, и уже в следующее мгновение Шерон осела, подхваченная Лавиани.

— Рыба полосатая! — проворчала сойка. — Вечно ты устраиваешь проблему на пустом месте, девочка.

Ей пришлось нести девушку на руках, точно рыцарю-таувину из сказки, которую как-то рассказал им Тэо. В другое время сойка нашла бы это забавным, но сейчас ее голова была занята поиском правильного решения, как покинуть дворец, не тратя татуировки на своей лопатке.

Выйдя из павильона, она оказалась рядом с большим бассейном с мутной водой, пахнущим морем, и увидела женщину в сером, перекрывшую ей путь к калитке.

«Главное, чтобы она не заорала», — подумала Лавиани, дружелюбно улыбаясь и осторожно опуская Шерон на землю.

Женщина отстегнула застежку, удерживающую вуаль, и сойка увидела, что это уже не молодой мужчина в женском платье. Впору было бы рассмеяться, но она, вопреки нелепости наряда, только нахмурилась.

— Интересно, — произнес мужчина высоким женственным голосом, рассматривая Лавиани, точно диковинного зверька. — Кто ты ей?