По его глазам было понятно, не имеет смысла врать про служанку, которая нашла госпожу, внезапно потерявшую сознание.

— Мать.

— Мать, — повторил мужчина. Он, кажется, не собирался звать на помощь. — Любая мать готова защищать свое дитя. Даже столь… экстравагантным способом, как похищение против воли, полагаю. Я — Бати.

Он легко поклонился, приложив руку к сердцу.

— Да мне плевать. — Лавиани уж точно кланяться не собиралась, как и представляться. — Мы хотели бы уйти.

— Не могу вас отпустить. Она гость герцога.

— Гость против воли. — Ее начинал злить этот человек. — А герцог пусть отправляется…

Лавиани с удовольствием указала правильное направление для его светлости.

Бати извлек из складок юбки два широких тяжелых кинжала, больше похожих на маленькие мясницкие топорики.

— За такое здесь отрезают язык.

— И кто же это сделает? Дэво, полагаю?

— Некоторые северянки все же знают больше, чем их… дочери.

— Зачем ты притащился сюда из своего храма, евнух? Молился бы Мири, да не докучал женщинам, попавшим в беду.

— Я служу герцогу по ее воле.

Лавиани достала свой нож, распуская завязки на слишком тесной для нее юбке служанки и оставаясь лишь в коротких панталонах.

— Даже так? Ты выглядишь скорее смешной, чем опасной. — Он откровенно издевался. — Не сопротивляйся. Я заберу лишь язык, а не жизнь.

— Что это за жизнь, когда нельзя поболтать?

Она отступила назад, к павильону, вынуждая его неспешно пройти мимо лежавшей Шерон.

— И все равно я не буду тебя убивать, — сказал Бати.

— А я убью.