Она прошла мимо ставящих шатры работников, спросив у одного из охранников, кивнув в глубину каньона:

— Там безопасно?

Тот, снимая пропотевший стеганый халат, задумался на мгновение:

— Кругом опасно, госпожа. Людей нет, если вы об этом. Чудовищ тоже. Но скорпионы и змеи встречаются везде. А иногда сверху падают камни. Лучше оставайтесь в лагере.

Она не послушала и направилась прочь по высохшему каменистому жерлу ручья, мимо мелких ярко-голубых цветов и старых птичьих гнезд, свалившихся с алых стен.

Ушла недалеко, найдя сразу за поворотом низкое, корявое, многоствольное дерево дикой алыэ, без желтых плодов, со слабой листвой и растрескавшейся грубой корой, на которой слюдяными потоками застыла прозрачная смола. Помня о змеях, она внимательно осмотрела землю, затем осторожно села, желая побыть в тишине, подальше от шума и гомона лагеря и как можно дальше от вещи, что они украли из дворца герцога.

Здесь ее и нашла Лавиани.

Сойка, загорелая больше обычного, с повязанным вокруг головы карифским платком, точно разбойница, о которых девушка читала в детских сказках. Лук висел у нее за спиной, в деревянном футляре, на шее сверкала плоская золотая цепочка, которую она выиграла в кости несколько дней назад, а под мышкой женщина держала довольно объемный предмет, завернутый в темную ткань. Серебряный браслет, который Лавиани теперь носила вместо Шерон, отсутствовал. Видно, оставила в шатре, с Бланкой, «охранявшей» их вещи.

— Может, перестанешь дуться и мы наконец-то серьезно поговорим?

— Я не дулась. Я злилась. Это немного разные вещи, Лавиани. В последнее время, когда я злюсь, могут происходить события, не всегда зависящие от моей воли, особенно если рядом браслет настоящей тзамас.

— Рыба полосатая, — проворчала Лавиани, присаживаясь напротив Шерон на широкий камень и кладя сверток рядом. — Да нечего здесь злиться, девочка. Серьезно? Из-за нарушенного тобой слова? Так ты совсем ни при чем и, если честно, ничего не нарушала. Я все сделала са…

— Вот! — вскинулась Шерон. — Я злюсь исключительно потому, что ты решила все за меня. Будем честны, напала на меня, и кто-нибудь может даже сказать, что похитила. Я не безвольная кукла, Лавиани. И если каждый раз, когда я буду с тобой не согласна, ты станешь такое проделывать, то, клянусь Шестерыми, я действительно перестану контролировать свои эмоции. Ты не моя мать, а я не твоя маленькая дочь, чтобы решать за меня. Либо мы друзья, доверяющие друг другу, либо нет.

Сойка вздохнула:

— Ладно. Признаю. Я несколько поспешила с решениями. Прости меня.