Путешествие продолжалось уже вторую неделю по одному и тому же расписанию. Стоило лишь жаре спасть, а солнцу склониться к охряно-оранжевым барханам, лагерь сбрасывал с себя тяжелую свинцовую дрему, начинал оживать, появлялись люди, собирали шатры и навесы, кормили туаре, нагружали их вещами, закрепляли на спинах навесы, и караван отправлялся в путь до самого рассвета.

Шли дикими землями, на запад, далеко от известных караванных троп, по местам, в которых не было никакого жилья. Останавливались на отдых возле древних, всеми забытых, давно обезвоженных колодцев, в развалинах старых кишлаков, в тени ущербных гор, под нависающими каменными исполинами, в которых Шерон чудились осколки статуй прошлых эпох. Два дня назад караван разбил стоянку возле торчащего из земли меча, который сжимала чья-то ушедшая в песок рука — оставались видимы лишь костяшки пальцев, смыкающихся на рукояти. Меч оказался столь огромен и широк, что колоссальная тень от него протянулась далеко по земле, большую часть дня, даже в полдень, защищая лагерь от нестерпимого жара и лишь к вечеру сместившись в сторону, словно прося наконец оставить ее в покое.

Однажды им повезло, и они ночевали в оазисе, таком маленьком, что обойти его можно было меньше чем за десять минут. Пальмы росли вокруг миниатюрного, почти пересохшего пруда с мутной, совершенно непривлекательной водой, без всякого намека на живность, но туаре пили ее жадно, подходя к берегу несколько раз, довольно курлыкая и надувая алые пузыри в горловых мешках.

Из-за тяжелого климата путешествие оказалось непростым, край вокруг простирался дикий и суровый, но именно здесь им было безопаснее, чем где-либо еще. Шерон не сомневалась, что обыскивают не только Эльват, за ними отправили погоню по всем трактам, предупредив соседние города, опорные крепости и пограничные посты. Именно поэтому сойка выбрала такое направление и подобных спутников.

Контрабандисты выглядели точно богатые торговцы, и манеры у них были соответствующие. На душегубов они ничуть не походили, но указывающая сомневалась, что люди, промышлявшие незаконной торговлей, согласились бы взять с собой любого, кто к ним обратится.

Но их взяли. И не задавали никаких вопросов, кормили, делились водой и не лезли в шатер, который им выделили. В большинстве ситуаций все, начиная от мальчишек, ухаживающих за туаре, и заканчивая охранниками каравана, порой уезжающими во время переходов далеко вперед, троих женщин «не замечали». Они были «как бы» «грузом», которого нет.

Лишь глава каравана, почтенная Ай Шуль, иногда приходила сказать им новости о том, сколько до следующей стоянки и как себя вести на той или иной остановке.