Сперва она уничтожила все посты на перекрестках, затем взяла в оборот фланги, а после, прикончив должное количество глупцов, начала уводить их на восток, в новые районы, подальше от башен. Как раз успела до начала бури.

Убегая, по пути отправила на ту сторону еще нескольких. Теперь сойка плясала вокруг них, появляясь то тут, то там, перерезая глотки, причиняя как можно больший ущерб, и сделала бы еще гораздо больше, если бы не появилась та тварь.

Чудовище материализовалось прямо в толпе гвардейцев, и по стенам, костям и склепу во все стороны плеснула первая кровь. Лавиани не собиралась ждать, когда на нее обратит внимание порождение ирифи, и бросилась наутек.

— Пора, — сказала Шерон, бросая на землю кости, горящие белым огнем.

Они находились в мрачном треугольном зале, чьи стены вяло шевелились. Миллионы насекомых собрались здесь, и миллионы странных глаз со всех сторон смотрели на женщин. Вместе с ними смотрели и сулла. Двенадцать страшных созданий медленно стягивали кольцо, и Шерон подняла левую руку, сжимая ее в кулак.

Теперь она ощущала легкость во всем теле, а еще с удивлением поняла, что Дакрас опять была права. Ибо каждый мертвый это не только ее слабость, но и ее сила. Что они готовы отдать ей все, что осталось, чтобы помочь.

И Шерон была готова воспользоваться этой помощью. Она потянулась к могилам, к сотням лежащих перед ней, вбирая в себя их страхи, боль, ненависть… и необъяснимую радость.

Браслет впился глубоко в кожу, разрезая ее, заставляя течь кровь.

И тогда башню затопил белый свет.

Человек в черном шел от стоянки каравана, сражаясь с ветром. Полы его халата развевались точно вороньи крылья, трепетали, словно хотели поднять владельца в воздух. Его лицо закрывал плотный платок, и он упорно двигался вперед, преодолев оазис, слыша крики на стоянке туаре, а может быть, вой непогоды.

Когда появился даират, он без колебаний вошел в ворота, и не было тех, кто бы остановил его. Люди, охранявшие вход, оказались разорваны, а их тела уже заносил вездесущий песок.

Мужчина двигался пустыми улицами, часто останавливаясь, боясь потерять направление и жалея о забытом фонаре. Когда из пыли и ветра перед ним материализовалась огромная фигура, он выпрямился, смело взглянув в ее лицо, ставшее лицами тех, кого он знал, и кто уже умер.

— Ты в самом деле этого хочешь? — спросил он, и голоса его не было слышно из-за песчаной бури, поглотившей мир, но чудовище услышало и, поколебавшись лишь мгновение, рассыпалось саранчой, что унеслась как можно дальше, ища себе более подходящую и слабую жертву.