— Оставайтесь! Оставайтесь! — Костяные трещотки безумствовали, плясали из стороны в сторону.

Ее обоняние обострилось. А слух стал для указывающей настоящим мучением.

Мертвые больше не шептали. Они пели. Кричали так, что звенело в ушах. От их воплей даират содрогался, и оставалось лишь поражаться, что никто больше не слышит этого. Дакрас оказалась права: гимны умерших осязаемые и могут причинять боль тому, кто способен ими повелевать.

Они были зависимы друг от друга, и, продвигаясь к башням, Шерон знала о каждом, что лежал здесь и мог пробудиться, стоило лишь пожелать. Но она не желала. Не хотела тревожить то, что, проснувшись, слишком изменит ее.

А еще происходили новые смерти. Как вскрики. Яркие вспышки сгоравших мотыльков, слишком близко подлетевших к открытому огню. Череда гулких взрывов, отдающихся болью в ее спине.

Чтобы не сойти с ума, она считала каждую смерть, что случалась сейчас где-то на улицах и в костехранилищах. Двенадцать. Тринадцать. Четырнадцать. Восемнадцать. И не было этому конца.

Лавиани собирала жатву.

Когда все началось, в колчане находилось тридцать четыре стрелы. Теперь осталось четыре, и промахнулась она всего лишь раз. Гигант, выскочивший на нее из-за угла, оказался парнем настойчивым и пер точно медведь, размахивая шипастой палицей. Ей потребовалось трижды попасть ему в грудь, чтобы он наконец-то перешел с бега на шаг, зашатался и сполз по стене, все еще пытаясь подняться и схватить ее.

— Упорный ты малый, рыба полосатая, — с раздражением произнесла сойка, увидев еще одного воина.

Она выпустила последнюю стрелу.

Рыжая буря пришла в даират в одно мгновение, и Ярел резко отвернулся, спасая глаза и не зная, что спущенная с тетивы стрела прошла мимо него.

Кожа у Шерон была горячей, точно раскаленный металл, но Бланка не разжимала пальцев, позволяя указывающей вести себя по городу, что был для нее точно кости китов, разбросанные по галечному пляжу. Нити здесь истлели и походили на старую паутину.

Госпожа Эрбет чувствовала, как песок колет кожу, и наклоняла лицо с повязанным на него платком, чтобы хоть как-то защититься от бури. Идти оказалось тяжело, но Шерон тащила ее вперед.

Она сильно изменилась, ее контур все время плыл и сиял слишком ярко и в то же время страшно, захватывая паутинки даирата, вплетая их в себя, и теперь за указывающей… нет… некромантом тянулся шлейф, словно фата у богатой даренской невесты, и Бланка с ужасом осознала, что если сейчас захочет, то может соткать из этих нитей нечто прекрасное или, наоборот, чудовищное, нужно лишь постараться.