Я пробежала мимо студий, завернула за угол и наткнулась на Эвана. Пытаясь увернуться, я потеряла равновесие и упала. Поднимаясь на ноги, я стряхнула гравий с ног и горящих ладоней, подозревая, что в его лице фейри посылают мне еще одно мучительное испытание.

– Имоджен, с тобой все в порядке?

– Все нормально, – буркнула я, потирая лодыжки, размазывая по ним следы крови.

– Выглядишь просто ужасно. Как будто тебя избили. Как будто ты не спала несколько ночей подряд. Пойдем ко мне, в студии есть аптечка первой помощи. Пусть этого и недостаточно, но хоть как-то смогу тебе помочь. – Он обнял меня за талию, принимая на себя мой вес, и после пары неуверенных шагов я позволила ему довести меня до студии.

Он открыл дверь.

– Должен тебе сказать, что сюда они пройти не могут. В смысле, фейри. Так решил Гэвин, давая мне разрешение навещать наш мир время от времени. Студия для того и предназначена, чтобы я мог получить от них передышку. У меня есть запасной ключ.

Он пошарил в ящике письменного стола, нашел ключ и положил его на эскизы своей новой скульптуры.

– Если хочешь, можешь его взять. Приходи сюда в любое время.

Я кивнула.

– К тому же, есть некоторые хитрости, которые помогут тебе от них защититься. Они не могут пересечь порог, если на нем лежит веточка рябины. Здесь рябин нет, но ты можешь заказать. Если надеть кофту наизнанку, они должны будут принять истинный облик, чтобы увидеть тебя. И еще. Проточная вода смоет любые чары, которые были на тебя наложены.

– Откуда ты все это знаешь?

– От Гэвина, конечно. Некоторые фейри считали, что меня не следует выпускать из Волшебной страны, даже несмотря на то, что моя жизнь среди них может принести им вред. Они, без сомнения, попытались бы вернуть меня, или подвергали мучениям, когда я здесь. Поэтому Гэвин подсказал мне способы защиты.

Возможно, именно поэтому Гэвин лишился права защищать Марин. Я попыталась выбросить эту мысль из головы. Может, это и так, но мне сейчас следует думать о другом.

– Тебе надо подумать о том, как защитить себя, Имоджен. Ведь дальше будет еще хуже. – Он забрал бинты из моих дрожащих рук и перевязал мне израненные ладони.

– И еще. Ты должна знать, что она будет сопротивляться.

– Марин и так ужасно зла на меня. – Я сжала кулаки, проверяя бинты.

– Нет, я имею в виду, что она будет ожесточенно драться с тобой в день перехода. – Он прислонился к своему рабочему столу. – Я бы не стал просить кого-то пытаться прервать ритуал перехода ради меня, поэтому не представляю, какие именно изменения это может повлечь. Однако я помню, что по мере приближения этого дня я вовсе не был уверен в правильности своего решения.