– Мы с
– Вот почему теперь я предпочитаю черный кофе. У тебя есть минутка, чтобы кое-что обсудить?
– Конечно.
Она стояла, прислонившись к столешнице.
– Я получила предложение от продюсера. Синтии Дикинсон. Она хочет поставить мой мюзикл про Томаса Рифмача, но в экспериментальном иммерсивном театре.
– Это там, где предусмотрено взаимодействие со зрителями во время спектакля? Типа, той постановки «Макбета», когда действие разворачивалось на нескольких этажах гостиницы?
– Точно! У нее к тому же есть пара гениальных идей, как выстроить спектакль. Например, Правдивый Томас может предсказывать зрителям будущее, а потом, в зависимости от этих предсказаний, их будут направлять на разные площадки, на которых разворачивается мюзикл. Ничего не скажешь, довольно крутой подход. К предложению она даже приложила макет декораций. Погоди-ка, у меня есть фотки в телефоне!
На фотографиях театральные подмостки выглядели как искусно сделанный кукольный домик, проработанный до мельчайших деталей.
– Это очень круто, Ариэль!
– Правда? У меня прямо мороз по коже, когда я на них смотрю. Эта дама действительно понимает, чего я хочу от спектакля.
– И это даст тебе то самое взаимодействие со зрителями, о котором ты мечтаешь, – добавила я.
Она кивнула.
– Здорово! Мои поздравления! Надо это отметить.
– Спасибо. Но все дело в том, что я вовсе не уверена, что хочу этим заниматься. – Она сунула телефон в карман.
– Но почему?
– Потому что не знаю, захочется ли мне вспоминать об этом месте, после того, как мы уедем отсюда. Я написала этот мюзикл назло фейри. Типа, как своего рода пожелание им пойти в задницу. Но теперь, после смерти Елены, и в ожидании ухода Марин, я чувствую, что нас всех поимели по полной программе.
– Марин никуда не пойдет, – твердо сказала я.
Голос ее смягчился.
– Извини. Ты права. Конечно, мы этого не допустим. Но речь не только о вас. Мне неприятно все, что связано с этим местом. С фейри. Поэтому не могу сказать, захочу ли я продолжать копаться в этом дерьме, или лучше развернуться и уйти, навсегда покончив со всем этим. Потому что, если честно, Имоджен, я очень боюсь, что из всех нас я окажусь единственной, кто покинет этот дом в июне. Я знаю, у тебя наверняка есть план, но ваши силы неравны, и у тебя мало шансов на победу.