Ризанд с кошачьим изяществом подошел ко мне и легко опустился на корточки. Принюхался, поглядел на заблеванный угол, поморщился. Я попыталась извернуться и двинуть Ризанду ногой по физиономии. Но ноги меня не слушались.

Ризанд поднял голову. Его кожа слегка светилась, как светятся алебастровые лампы. Я моргала, прогоняя дымку, но не могла даже отвернуться, когда его холодные пальцы коснулись моего лба.

— Что бы сказал Тамлин, узнай он, в каком ужасающем состоянии пребывает его возлюбленная? Доблестная победительница миттенгардского червя гниет в зловонной камере, сжигаемая лихорадкой. Но увы, Тамлин не может сюда прийти. За каждым его шагом неусыпно следят.

Моя покалеченная рука не попадала в полосу света. Не хватало, чтобы Амаранта узнала, как я день ото дня слабею.

— Уходи, — уже громче сказала я, ощущая жжение в глазах и горле.

Мне было тяжело глотать.

— Я пришел, чтобы предложить помощь. Неужели у тебя достанет наглости меня прогнать?

— Уходи, — повторила я.

Мои глаза воспалились. Я с трудом держала их открытыми.

— Между прочим твой поединок с червем принес мне кучу денег. Я решил оказать тебе ответную услугу.

Я прислонилась головой к стене. Все кружилось, кружилось, как волчок… как… сама не знаю что. Только бы меня не вытошнило при нем.

— Позволь взглянуть на твою руку, — совсем тихо попросил Ризанд.

Моя рука оставалась в тени, я вообще не могла ее поднять.

— Я говорю, дай взглянуть на твою руку, — уже не попросил, а прорычал Ризанд.

Не дожидаясь ответа, он схватил мой левый локоть и развернул так, чтобы рука попала в полосу света.

Я закусила губу, чтобы не вскрикнуть, меня словно окунули в огненную реку. Голова поплыла. Все мои ощущения сосредоточились на обломке кости, торчащем из руки. Никто не должен знать, до чего мне паршиво, иначе Амаранта и ее прихвостни воспользуются этим.

Ризанд осмотрел рану. На его чувственных губах заиграла улыбка.

— Удивительно поганая рана.

Я выругалась.

— Не ожидал таких слов от женщины, — усмехнулся он.