— Что она делает? Что она задумала? — сердито зашипел кто-то из фэйри.

Схватив третью кость, я вогнала ее в стену как можно выше, для чего даже встала на цыпочки. Четвертую, покороче, засунула себе за пояс, отодвинув к спине. Потом я проверила вдавленные кости, резко подергав каждую. Они выдержали. Затаив дыхание и забыв про болтающих зрителей, я полезла на свою костяную «стремянку».

Нижняя «ступенька» не обломилась подо мной. Я схватилась за вторую и подтянулась на ней. Оставалось поставить ногу, но тут в моей голове мелькнул новый замысел. Я остановилась.

Фэйри снова закричали. Не те, что глазели на меня. Другие, находившиеся достаточно близко.

Если я все верно продумала, мой замысел должен удаться. Он просто обязан удаться, поскольку других идей у меня не было. Я соскользнула на дно ямы, вызвав замешательство среди зрителей. Там я вынула припасенную кость, набрала в легкие побольше воздуха и переломила ее через колено.

Мои собственные кости обожгло болью, но кость переломилась посередине. В каждой руке у меня осталось по острому обломку. Задуманное обязательно получится!

Если Амаранта хотела видеть, как я охочусь, я ей покажу.

Я вышла на середину ямы, прикинула расстояние и воткнула обломки в пол. Я снова и снова возвращалась в «кладовую» костей, подбирая самые прочные. Вскоре я поняла: если и дальше ломать кости через колено, у меня, чего доброго, треснет коленная чашечка. Тогда я стала их ломать тяжелым каблуком сапога. Один за одним я покрыла костяными копьями весь пол, оставив лишь крошечный пятачок.

Времени перепроверять сделанное у меня не было. Или мой замысел удастся, или меня ждет провал, и тогда моя жизнь оборвется в этой яме. У меня был всего один шанс. Но это лучше, чем ни одного.

Я бросилась к «лестнице». Костяные занозы впивались мне в пальцы, но я упрямо лезла дальше. Достигнув третьей ступеньки, я вытащила из-за пояса одну из припасенных костей и вдавила ее в стену… Я вдавливала все новые костяные ступеньки и поднималась, поднималась, пока не выбралась в канаву. У меня текли слезы. Я все-таки вылезла из проклятой ямы!

У меня оставалось еще три кости. Я надежнее закрепила их за поясом и почувствовала себя увереннее. Затем я бросилась к ближайшей стене, набрала полную горсть зловонной глины и натерла ею лицо. Фэйри зашипели. Пусть шипят. Я натерла себе волосы и шею, благо к зловонию успела привыкнуть. Чуть слезились глаза, но позывов на рвоту уже не было. Потом я извалялась в глине, покрыв себя с головы до ног.

Если червь был слеп и глух, он полагался только на свое обоняние. А вплоть до этого момента он чуял мой запах.