Чувствовалось, что хозяйка таверны не впервые принимает именитых гостей. Всех она радушно приветствовала и поцеловала в щеку. Даже Риза. Но не Амрену. Ей хозяйка поклонилась и поспешила на кухню, а нас попросила располагаться за большим столом, половина которого выходила на веранду. Пока мы гуляли, стало холоднее. В небе невозмутимо перемигивались звезды, ветер шуршал в листьях пальм, стоявших в кадках вдоль низкой ограды. Конечно, без магии не обошлось, иначе нежные пальмы не выдержали бы и дня на морозе. Однако пальмам было тепло, как и посетителям таверны, расположившимся на открытой веранде.

Затем на столе появились тарелки и бокалы с вином. Разговоры моих спутников продолжались и за обедом, под звездами, близ реки. Я еще никогда не пробовала таких кушаний — в меру горячих, необычайно вкусных, обильно приправленных специями. Мне казалось, что они заполняют не только мой желудок, но и зияющую дыру у меня в груди.

Хозяйка таверны — стройная темнокожая женщина с подвижными карими глазами — стояла возле моего стула, непринужденно болтая с Ризом. Разговор шел о новой партии специй и пряностей, недавно доставленных на городские рынки.

— Знаешь, верховный правитель, торговцы говорят, что цены могут подняться. В особенности если слухи о пробуждении Сонного королевства верны.

Разговоры за столом не прервались, но я чувствовала, все прислушивались к беседе Риза и хозяйки.

Риз непринужденно привалился к спинке стула. Он покачивал бокалом, наблюдая игру оттенков вина.

— Мы найдем способ сделать так, чтобы цены не взлетели до небес, — сказал он.

— Да вы не особенно беспокойтесь, — поторопилась добавить хозяйка. — Просто… так здорово, что эти пряности снова можно купить… когда события изменились к лучшему.

Риз учтиво ей улыбнулся. Он умел улыбаться по-разному. Эта улыбка делала его моложе.

— Я бы и не стал беспокоиться, но я так люблю твою кухню.

Хозяйка просияла и покраснела одновременно. Затем посмотрела на меня и спросила:

— Тебе тоже нравится?

Счастье на ее лице, удовлетворение, какое получаешь, занимаясь любимым делом, даже уставая от него, подействовали на меня словно удар камнем.

Когда-то я испытывала схожие чувства. Так бывало после целого дня, отданного живописи, тогда я ничего большего для себя не хотела. Взглянув на стол, уставленный тарелками, затем снова на нее, я сказала:

— Я жила в мире смертных. Потом жила… при других дворах, но еще никогда не пробовала такой еды, как эта. Нередко пища усыпляет. А от твоей я как будто проснулась.

Я понимала, что говорю глупости, но выразить чувства по-другому не могла. Однако хозяйка понимающе кивнула и дотронулась до моего плеча.