— Позапрошлогодние новости.

— У меня такое ощущение, что и она говорит то же самое о тебе.

— Возвращаемся к занятиям, — объявил Кассиан, ставя пустой стакан на табуретку. — Стойкой займемся потом. А пока отработаем кулачные удары. Они хорошо излечивают от пустой болтовни.

Но вопрос Кассиана продолжал звучать у меня в ушах. «Ты ушла навсегда, ушла навсегда, ушла навсегда».

Да, ушла, и мое решение не было минутным капризом. Однако я не знала, как отнесся Тамлин к моему уходу и сильно ли это его задело… Конечно же сильно. Возможно, от ярости он разнес все поместье.

Помнится, после моих слов о том, что я задыхаюсь от его опеки, Тамлин разгромил собственный кабинет. А теперь, после моего письма… Я всерьез боялась вспышек его гнева. Мне хотелось спрятаться куда угодно. Но ведь я же не придумала свою любовь к Тамлину. Я любила его — глубоко, крепко, но…

— Это Риз тебе сказал? — спросила я.

Кассиану хватило мудрости придать несколько встревоженное выражение своему лицу, едва он взглянул на мое.

— Он сообщил Азриелю, поскольку тот следит за Двором весны и должен знать. Аз рассказал мне.

— Наверное, это было вчера, когда вы выпивали и танцевали.

Я залпом допила воду и пошла на площадку.

— Подожди. — Кассиан схватил меня за руку. Сегодня в его светло-карих глазах проступал зеленый оттенок. — Прости. Я не хотел тебя задевать. Аз рассказал мне только потому, что я должен знать, где и в каком направлении расположить свои силы и чего ожидать от сопредельных дворов. Никто из нас… мы не воспринимаем твое письмо как шутку. Ты сделала трудный шаг. Невероятно тяжелый. Мне просто сдуру показалось, что у тебя есть потребность поделиться этим. Еще раз — прости.

Он разжал руку.

Сбивчивые слова, искренность в его глазах…

— Ладно, забыли, — сказала я, вставая на прежнее место.

Хотя все это время Риз и вел поединок с Азриелем, я могла бы поклясться, что он следил за мной. Следил с той самой минуты, как Кассиан спросил о письме.

Кассиан нацепил перчатки с мягкой подкладкой и поднял руки. По ним мне предстояло молотить.

— Выдай ударов тридцать. Потом сорок. Потом пятьдесят.

Я покосилась на его перчатки и натянула свои.

— Но ты так и не ответила на мой вопрос, — сказал Кассиан и робко улыбнулся.