А потом я вернусь домой, в Веларис, и обязательно отправлюсь в квартал художников. У меня хватит смелости пройтись по выставочным залам и магазинам, торгующим произведениями искусства. Кто знает, возможно, когда-нибудь я открою там свою мастерскую. Не для продажи картин. Я буду обучать других.

Обучать таких же, как я: с изломанной душой, пытающихся сопротивляться тьме и боли. В конце дня, уставшая, но довольная, наполненная впечатлениями, я буду возвращаться домой.

Счастливая.

Я буду возвращаться в старый дом, к своим друзьям, чтобы узнать, как у них прошел день. Мы будем обедать или ужинать, радуясь тому, что сидим вместе.

А Ризанд…

Ризанд…

Он тоже будет сидеть за общим столом. На открытие мастерской понадобятся деньги. Я попрошу у него взаймы, а потом продам свои картины и верну долг. Даже если я его пара, это не повод сидеть у него на шее.

Летом он тоже будет здесь. Летать над лугами, перепрыгивать через ручьи, гоняясь за мной, взбираться по крутому, поросшему травой склону. Он будет сидеть со мной под звездами и угощать меня крупными летними ягодами. А в городе, за общим столом, стены будут содрогаться от его смеха. И никто уже не увидит его хмурым, холодным и жестоким. Никогда более он не станет ничьим рабом.

А когда придет время идти спать, мы вместе поднимемся на второй этаж, ляжем, и он шепотом поведает мне о своих приключениях в разные годы и века. Что расскажу ему я в ответ? Найду что рассказать. И…

И это будет продолжаться изо дня в день.

Будущее.

Впервые будущее рисовалось мне ярким, как восход солнца над Сидрой.

Жизнь, где есть направленность и цель. Жизнь, где бессмертие означает не скуку, а новые возможности. И никогда моя жизнь не станет пустым, бесцветным странствием по череде дней.

Я поняла, что готова сражаться во имя такой жизни и защищать ее.

Теперь я знала, как поступить.

Прошло пять дней. За это время я расписала все комнаты в хижине. Мор навестила меня еще раз, пополнив запасы красок и еды. Даже не знаю, зачем она притащила столько деликатесов. Мне одной все равно их не съесть.

На шестой день я поняла, что устала от собственных мыслей, одиночества и непонятного ожидания. Я устала от неумолчного стука капели и журчания талых вод.

Видимо, Мор это почувствовала, поскольку явилась вечером и забарабанила в дверь. Похоже, по дороге сюда она успела замерзнуть — я это поняла по громкому и настойчивому стуку.

Часом ранее я вымылась, изумляясь, как ухитрилась перепачкать в красках не только руки, но и половину тела. Мои волосы еще не успели высохнуть. Я открыла дверь, и в комнату ворвался поток холодного ветра.