Не успела Нина открыть рот, как за спиной настоятельницы появилась Ханна.

– Это моя форма.

– Что?

– Моя, – виновато повторила мертвенно-бледная Ханна. Ее волосы пышными золотисто-рыжими волнами были рассыпаны по плечам. – Я без разрешения каталась верхом и упала с лошади.

Мать-хранительница подозрительнон прищурилась.

– А почему ты прятала одежду здесь?

– Я знала, что в моей комнате ее сразу найдут. Хотела тайком постирать.

– Хочешь сказать, вдова Яндерсдат не заметила в своих вещах эту грязную кучу?

– Мила обещала подержать ее у себя, пока я не смогу заняться стиркой.

Мать-хранительница посмотрела на перемазанный сарафан.

– Грязь совсем свежая.

– Я каталась сегодня утром. Сами видите, форма моего размера, Миле она велика. Вина полностью лежит на мне.

– Это так? – обратилась настоятельница к Нине.

Нина перевела взор на Ханну.

– Отвечайте!

Нина молча кивнула.

Мать-хранительница тяжело вздохнула.

– Обыск закончен, – объявила она монахиням. – Ханна, ты даже не представляешь, как сильно меня разочаровала. Я вынуждена немедленно написать твоему отцу.

– Да, матушка, – сокрушенно отозвалась та. Печаль в ее голосе была непритворной: ради спасения Нины Ханна поставила под угрозу свое будущее в монастыре.

– А вы, вдова Яндерсдат, здесь затем, чтобы обучать Ханну земенскому языку, а не потворствовать ее хулиганским выходкам. Я пересмотрю свое решение о ваших совместных занятиях.