– Это все дело рук Косамарас! Она внушает вам фальшивые воспоминания – всем вам!

Папа с Камиллой тревожно переглянулись.

– Но это бессмыслица, Аннали. Откуда здесь взяться Вестнице?

Я сжала кулаки. Хотелось кричать. Как же они не понимают?

– Она путает ваши воспоминания. Не было никаких похорон. Фишер не уезжал отсюда после бала тройняшек.

– Ты же знаешь, что это неправда, Аннали, – не выдержала Камилла. – Ты очень странно ведешь себя в последние недели. Сначала из-за Эулалии, потом устроила сцену на рынке из-за Эдгара… Сперва я думала, что тебе очень тяжело оправиться после того, как ты обнаружила их тела. Потом пропали Розалия и Лигейя – и их снова нашла ты. Я постаралась отогнать от себя подозрения и назойливые мысли. Постаралась убедить себя, что ты никогда не причинила бы нам вреда. Ты ведь всегда нас любила. Но теперь Верити… Аннали, как ты могла?

Я ахнула, не веря своим ушам.

– Ты не можешь так думать. Твой разум затуманен.

Камилла сделала шаг навстречу мне и прошипела:

– Ты винила во всем проклятие, но на самом деле все это сделала ты, верно?

Мне хотелось сбежать, но я словно впала в оцепенение. Я знала, что Косамарас играет Камиллой, словно куклой, но ее слова все равно глубоко ранили меня.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Что ты все это время хотела стать наследницей. Заполучить Хаймур и имущество отца.

– Камилла! – вскрикнула я. – Ты же знаешь, что это неправда! Я никогда не причинила бы вреда ни одной из вас, в первую очередь Верити! Ее смерть никак бы не приблизила меня к титулу герцогини. Это звучит безумно, неужели ты сама не понимаешь?

– Безумно, – согласилась Камилла. – Мотыльков не видела в последнее время?

Я метнула взгляд на отца. Он был единственным, кто знал о ночи в галерее.

– Роланд! – позвала Камилла.

– Его здесь нет. Он отправился к обломкам корабля, – сказала я. – Все слуги уехали на…

Я осеклась на полуслове: в гостиную вошел Роланд. Он застыл на пороге, приподняв брови и ожидая указаний.

– На самом деле вас здесь нет, – прошептала я. – Просто не может быть.