Я почти физически ощутила тяжесть устремленных на меня взглядов. Неожиданно стало трудно дышать. Мои родные смотрели на меня с сожалением и ужасом.

Комната поплыла перед глазами, и я опустилась на колени. Цвета померкли, и я видела лишь оттенки серого, но уже в следующее мгновение яркие краски ослепили меня, и я крепко зажмурилась. Внезапно я четко осознала, что произойдет дальше.

Роланд выдворит меня из гостиной и посадит под замок. Кассиус не сможет их остановить. Они захотят отправить меня под суд на Астрею, но Камилла не позволит убийце своих сестер покинуть Хаймур живой – особенно когда ее сознание одурманено Вестницей Безумия.

Как это случится? Может, Камилла отравит один из моих обедов? Или это будет выглядеть так, будто я решила повеситься на простыне? Косамарас найдет способ вычеркнуть мое имя из списка и приблизится еще на один шаг к своей убийственной дели.

На щеках Камиллы сверкнули маслянистые дорожки. Они были едва заметны, но сомнений не оставалось: Косамарас проникла в ее разум и прямо сейчас искажала ее воспоминания.

Ничего не соображая, я схватила кинжал Кассиуса и, резко развернувшись, направила его на Стерланда.

– Аннали, нет! – крикнул Кассиус за моей спиной, но я пропустила его слова мимо ушей.

– Аннали, убери это, – строго сказал папа и подошел ко мне сбоку.

Я отмахнулась от него, по-прежнему целя в Стерланда.

– Это его рук дело. Он вступил в сговор. За всем стоит он, папа.

Стерланд побагровел:

– Что ты несешь?

Я попыталась унять дрожь в руках, неотрывно глядя на лезвие кинжала, направленное на лучшего друга отца.

– Скажи им! Расскажи всем про Вискарди и сделку. Про то, что все эти балы и танцы были ненастоящими. Расскажи о сделке, которую ты заключил!

– Какая еще сделка? Аннали, ты сошла с ума! – Стерланд огляделся – очевидно, в поисках оружия.

– Ты наказываешь отца за то, что он стал герцогом и отнял все у тебя!

Стерланд на мгновение потерял дар речи от возмущения.

– Что? Да я никогда…

– Стерланд, это правда? – спросил папа, ошарашенно глядя на друга. – Ты думаешь, что я убил Евангелину? Родную сестру? Ради несчастного титула?

– Конечно, нет, – ответил он.