На восьмой или девятый день, Шаэ сбилась со счета, она услышала, как открылась входная дверь и в коридоре раздались шаги. Поначалу она решила, что это снова Кьянла напрасно принесла поесть, но потом вялое Чутье сообщило, что это Вен. Невестка постучала в дверь спальни.

– Можно войти, Шаэ? – спросила Вен.

Шаэ подумывала проигнорировать вопрос, но почувствовала, что не имеет права так поступать. Вен видела смерть брата собственными глазами и испугалась за жизнь детей. У нее было не меньше причин, чем у Шаэ, пребывать в прострации, и все же она пришла. Шаэ заставила себя встать с постели и открыла дверь. Она поняла, насколько ужасно, должно быть, выглядит – непричесанная, в одной и той же старой рубашке и пижамных штанах уже несколько дней. Наверное, если она посмотрит в зеркало, то не узнает себя.

Вен оглядела ее, не поменяв выражения лица. Она прошла мимо Шаэ в душную спальню и открыла окно, впустив струю воздуха. Потом повернулась к Шаэ и села на край неубранной кровати.

– Шаэ-цзен, – сказала Вен как ни в чем не бывало, – я хочу вернуться к работе. Не прямо сейчас, но в ближайшее время. Когда Цзае исполнится девять месяцев. Мы вместе с тобой сделали столько полезного, но слишком много всего навалилось. В будущем у нас получится лучше. Я уговорила вашу мать переехать обратно в Жанлун, в гостевой дом, для ее же безопасности. Она может заниматься детьми, а я вернусь на работу.

Слова Вен проникали словно из другой реальности, будто за прошедшие две недели ничего не случилось. Шаэ прищурилась и издала звук, изображающий смешок недоумения, если бы она не разучилась пользоваться голосом.

– Почему ты просишь меня именно сейчас?

– А кого еще мне просить? – воскликнула Вен. – Ты же Шелест, если только не собираешься покинуть свой пост. – Она внимательно, с вопросом в глазах посмотрела на Шаэ. – Ты предпочла бы умереть от рук Айт Мады, чем отступить. Что-то изменилось?

– Сейчас неподходящее время меня о чем-то просить, Вен.

– А когда будет подходящее? Когда ты собираешься выйти из дома?

Шаэ ощутила зарождающееся раздражение.

– Как ты можешь сейчас об этом думать?

Вен скрестила руки на груди.

– Мне бы тоже хотелось спрятаться у себя в комнате на многие месяцы, Шаэ-цзен. Но я не могу. Мне нужно заботиться о детях, они не перестанут нуждаться в матери только потому, что я страдаю. Мне пришлось объяснить Нико и Рю, что их дядя Кен умер. И я должна быть сильной ради Хило, чтобы он сосредоточился на управлении кланом, а не беспокоился о нас. – Она не отрываясь смотрела на Шаэ и говорила будничным тоном. – Кена больше нет, Тар безутешен. Ты заперлась в этой комнате. Колосс остался один.