– Почему?! Остановись же!

– Ну уж нет. – Так странно было видеть на его обычно усмехающемся лице смесь улыбки и гримасы боли. – Теперь ты обязана научиться жить. Это не такая плохая штука… – он судорожно сглотнул, – как говорит твой нерадивый отец. Мой тоже был не очень.

Адам закашлялся, отплевывая кровь. Она яркими пятнами окрасила его одежду.

В ответ на его благородный жест я почему-то ощутил укол боли. Думать о том, что испытывает сейчас Аврора, не хотелось.

– Кристоф, – он повернулся ко мне. – Ты стал плохим инквизитором. Я оценил это. Удачи.

Я кивнул, обнимая Аврору за плечи.

– Пожалуйста… – По ее щекам потоками текли слезы, падая и мешаясь с его кровью.

Это было так быстро и так глупо, умереть за шаг до спасения. Умереть навсегда, отправиться в небытие от руки безумца, испугавшегося силы крови в собственной дочери. Умереть, спасая ее… Смогу ли так поступить я сам?

На серой изнанке алые капли были такими яркими, почти невозможными.

– Живи, Аврора, я не хочу умирать зря, – он закрыл глаза, и по его лицу сползла одинокая слеза. – Опять горю…

Еще секунда, и тела не стало, и лишь пепел закружился на ветру. Аврора протянула руку и бессильно ухватила воздух, который больше никогда не станет им.

Как завороженные, мы целую минуту молча смотрели на пустую землю. Аврору сотрясали рыдания, но глаза искрились дикой, лютой яростью.

– Я убью этого мудака! Уничтожу, разотру по атомам его же Роем!

Я думаю, Графа и так уже нет. Остался только хаос, забирающий нас по очереди.

Без слов Кира бросилась рисовать новый круг. Аврора срывала с груди амулеты и кидала их рядом с рунами. Они тут же поднимались в воздух, дополняя новую грань узорами.

На этот раз девушки действовали быстрее и слаженнее. Когда подготовка была закончена, в центре круга они встали вдвоем, держась за руки. Глаза Киры вновь запылали…

Но ничего не происходило. Пустая улица не заполнялась ни дымкой, ни огнем – хаос не отзывался. Будто до этого момента все было игрой, будто он поддавался раньше только для того, чтобы нас подзадорить.

Аврора сыпала проклятиями, лицо Киры побледнело от напряжения.

В тот момент я впервые осознал, что мы в западне. Ничто не дается так просто. Взять силу, уничтожить хаос… «Последняя роль» – приманка для глупого меня в непостижимых играх мироздания. Сколько лет этой битве? Назови это схваткой добра и зла, жизни и смерти, бытия и пустоты…

Она каждый день шла в душе каждого человека, когда-либо ходившего по этой земле. Та самая война, что сотрясает наши души, только сегодня другого масштаба. Нагляднее.