Если я хочу победить, я должен забыть о сомнениях. Обрести чертову веру в себя. И вставать, вставать каждый раз, даже если мне кажется, что последний гвоздь забит в мой гроб.

Когда ноги гложет пламя, а хаос и безумие бьются о твои личные границы – остаться собой уже победа.

Теперь я знал, что делать.

Рой заклубился в воздухе, все же поддаваясь зову Киры. Он играючи снес защитный контур, который возвели ведьмы вокруг себя, и прошил насквозь тело Киры. Она снова упала и уже не поднялась.

На этот раз Аврора подхватила ее на руки, дернула за плечи безвольное тело…

– Она жива, жива, жива, – зашептала экзорцистка, судорожно щупая пульс подруги.

Я слышал, что Кира еще дышала. И не позволил себе сомневаться. Сейчас нельзя. Только не сейчас.

Облака над нами почернели, и я не сразу понял, что именно сделали Кира и Аврора, когда взялись за руки. Город накрыл огромный купол, не позволяющий хаосу выйти за эти границы.

– Она держит Роя здесь, – помертвевшими губами сказала Аврора. – Значит, жива.

Я кивнул и развернулся – мой черед вступить в бой.

Нужно было взобраться на высоту, и я повернул в сторону ближайшего собора. Смотровая площадка сверху была именно тем, что нужно.

Больше не оглядываясь назад, обретя какую-то безумную веру в то, что все закончится хорошо, я направился вперед. Идти было недалеко.

Я ступал по земле, и пепел клубами вился под моими ногами. Выцветшие, опустевшие улицы Города казались такими чужими, хотя я прожил здесь пару десятилетий. Или больше, я давно не замечал бег времени. До того как проснулся, как вновь встретил Киру, как сегодня вечером – тысячу лет назад – вынес ее из-под фуры. На этот раз я смог ее спасти, и это была первая победа, вырванная мной за столько лет.

Кровь толчками бежала по моим венам, подогреваемая собранной силой. Мои вены, моя жизнь, моя борьба – за спокойный клочок земли под ногами или за жизни всех людей вокруг – это не так важно. Я просто понял, что никто из нас не жил до этого момента. Как и сказал Граф, мы потерялись на собственных фронтах, в наших головах, и мира вокруг не существовало так долго…

Я, укутанный своими страхами и надуманными ролями. Кира, в плену боли и потерь, социофобии и четырех стен, боявшаяся приблизиться к миру, который распахивает руки перед каждым, кто готов пойти навстречу. Аврора, живущая в собственных иллюзиях о великой миссии по спасению, в вечных сумерках, наполненных монстрами, – желающая сложить голову пораньше просто потому, что «рутина и обыденность» причиняют ей больше боли, чем она готова признать.