– Мы все любим по-разному. К сожалению, не всегда нам доводится выразить свои чувства так, как хотелось бы. Знаешь, я, как никто другой, имела возможность осмыслить идею любви. Кто-то обращает её в красивые слова, кто-то покупает за деньги, кто-то называет любовью дешёвый фарс, ничего общего с ней не имеющий. Но настоящая любовь, она ведь в твоём сердце и нигде больше. Она согревает тебя в трудный час. Даёт тебе силы жить и бороться. Она приносит тебе надежду тогда, когда ты совсем сбился с пути. И, я уверена, Тэо любил тебя именно такой любовью. Он думал о тебе каждый день. Мечтал, что у тебя будет большое будущее. Светлое и прекрасное. Я понимаю, что тебе обидно, что его не было рядом… Но разве от злости на него ты чувствуешь себя лучше? Разве хочешь ты прожить остаток жизни в обиде и сожалениях?

Тори не отвечал, но в лесной тишине можно было расслышать сдержанный всхлип. Единственный, тяжёлый, скупой. И в то же время по-детски искренний.

– Я всю жизнь его ждал, – тихо сказал Тори, подавив прилив эмоций. – Думал, что я какой-то не такой. Вы хоть представляете, каково это?

– Дорогой, я была волчицей, а потом заболела эгерумом. Как думаешь, я представляю? – улыбнулась Хил.

От неожиданности Тори не смог сдержать улыбки и рассмеялся.

– Вы были волчицей?

– Была, и если ты отпустишь хоть одну шуточку на этот счёт, я закопаю тебя прямо в этом лесу, богами клянусь, – пригрозила Хил.

– А что, уважаемая профессия, а главное, очень нужная… – закивал Тори.

– Кем бы ты ни был, мир постоянно будет заставлять тебя чувствовать себя неправильным. Недостаточно хорошим, недостаточно успешным… Но если твоё сердце полно любви, оно выдержит любой удар. Даже если бы Тэо тебя не любил, Тори, а ты знаешь, что это не так… Но даже если было бы так, твоя обида и злость не спасут тебя от нападок судьбы. Только когда ты сам поймёшь, что значит «любить», ты почувствуешь себя свободным. От прошлого, от будущего, от всего, что тебя тяготило.

– А вы когда-нибудь любили? Уж простите за вопрос, просто…

– …просто волчицы не умеют любить? – закончила за него фразу Хил. – Не думай, меня это не обижает. Когда продаёшь свою любовь за золото, то, конечно, черствеешь, обрастаешь защитной раковиной. Но, отвечая на твой вопрос, – конечно, я любила. И очень сильно. И люблю до сих пор. – Хил выдержала небольшую паузу и устремила взгляд вдаль, где за деревьями слышался плеск волн. – Она – то, что наполнило мою жизнь смыслом. И ради её счастья я сделаю всё.

– Вы хорошая мама, – сказал Тори, проведя ладонью над огнём так, чтобы верхние языки пламени едва коснулись кожи. – Слушайте, а вот мой отец и вы… Когда вы познакомились, вы, ну… это…