Перехватить Аврору предполагалось раньше, чем она доберётся до Новы. Принцу удалось раздобыть копию карты с отметками основного и трёх запасных маршрутов передвижения императорской делегации, что уже было неплохой подвижкой в их общем деле.
Ирония принца не была бессмысленной. Хоть императрица и казалась неприступной, он знал свою мать. Слишком хорошо знал. Главной слабостью Авроры всегда была и оставалась любовь. Любовь к своему народу. Даже когда смерть следовала за императрицей по пятам и она не могла доверять никому из приближённых, Аврора до последнего оставалась слепа и глуха к прегрешениям простых имперцев. Сиятельная знала, что люди от неё без ума, и это взаимно. Поэтому она дальновидно оградила себя от придворных, от глав всех приставленных ко двору палат и даже от управленцев из гильдий и обществ, но ограждать себя от простого люда она никогда не считала нужным: на этом строилась её политика на протяжении всех этих лет. Император, появляющийся на городской площади в окружении толпы стражников, обречён на удар ножа в спину, это лишь вопрос времени. Но раздели он с сирыми мира сего краюху хлеба на глазах у честного народа, и никто никогда не решится покуситься на его жизнь. Как минимум это будет слишком просто. И скучно. Профессиональный убийца сочтёт за оскорбление такую примитивную работёнку, а выживший из ума психопат, грезящий идеей цареубийства, будет искать во всём этом подвох до тех пор, пока размышлениями не загонит себя в могилу. К тому же у простых аструмцев к Сиятельной серьезных претензий быть не могло – она свято в это верила. Двадцать лет Аврора провела на троне и все двадцать лет недосыпала и недоедала, прислушиваясь к каждому голосу, даже если его сопровождал запах перегара и забродившего сыра, и его обладатель был свято уверен в своём гражданском праве притащиться в императорский дворец и требовать от власть имущей сотню эсов на водку и сопутствующие расходы.