– Думаешь, она и правда попытается это сделать? – задумчиво почесал подбородок Абео.
– Я тебе больше скажу: она это сделает, – усмехнулся Тори. – А я ей в этом помогу.
– Прости? – опешил бореец. – Поможешь?
– Я поеду с ней, друг.
– Это она тебя уговорила?!
– Обижаешь… Нет в мире женщины, которая уговорит Виатора Рэсиса на что-то, чего бы он сам не хотел.
– И ты хочешь, – Абео понизил голос, как будто кто-то кроме изредка пролетающих в небе чаек мог услышать их разговор, – совершить покушение на Сиятельную? Скажи, что ты пошутил!
– Понимаю, ты не можешь прожить без моих острот… Но сейчас не время шутить. И нет, не хочу… У меня пока всё в порядке с головой. Но Соль не остановится. Мы не можем бросить её с этим один на один.
– Ещё как можем! – Абео вскочил и схватился за голову: – Боги, на что мы только не пошли ради неё! Ложь, насилие, воровство… А теперь ты готов на убийство! Если тебе не стыдно перед богами, то представь, что сказал бы твой отец…
– Мой отец мёртв, – огрызнулся Тори. За прошедшую неделю он будто повзрослел по меньшей мере на десяток лет. Его взгляд стал острым, как лезвие ножа, а в движениях поубавилось ребяческой развязности. – Он уже ничего не скажет. Я это принял, и тебе пора бы.
– Он хотел, чтобы ты стал достойным человеком. Не убийцей.
– Да кто ты такой, чтобы припоминать мне, чего хотел
Тори поднялся и посмотрел на Абео сверху вниз. Его ноздри широко раздувались от гнева, а кулаки были сжаты так сильно, что костяшки пальцев побелели от напряжения.
– Эйра Тэо был мне дорог, – не отступал Абео. – Я прошёл весь этот путь с тобой ради него. Он боролся за правое дело, и его память должна остаться светлой и неосквернённой.
– Кому ты рассказываешь! – брезгливо возразил Тори. – Мой отец только и мог, что болтать. Как и ты. У какой-то девчонки из леса оказалось больше яиц, чем у вас всех, вместе взятых. Но теперь, когда она готова изменить мир, ты зассал. Все зассали. Никому из вас на самом деле нет ни до чего дела!
– «Изменить мир» не всегда значит «сделать его лучше», Виатор.
– Тори! – взревел тот и бросился на Абео. – Сколько раз повторять!
Парни сцепились и, не удержав равновесия, повалились на промёрзлую землю. Борьба была неравной: хилый неподготовленный Абео мог сойти за ребёнка на фоне двухметрового увальня Тори. Но бореец боролся, как в последний раз. Его переполняли ярость, разочарование и отчаяние, а в голове набатом звучали слова Тэо Рэсиса: