Перебирая покупки, Соль немного отвлеклась от дурных мыслей и даже почувствовала лёгкое радостное предвкушение. Если забыть, что впереди её ждало самое ужасное, что она когда-либо могла совершить, то можно было вообразить, что она просто в компании доброго друга отправляется в поход, чтобы повидать мир. Друга туповатого и с развитием двенадцатилетнего ребёнка… но доброго. Соль с теплом вспоминала тот вечер на маяке, когда Тори, вопреки своей обычной наглости и навязчивости, повёл себя очень по-человечески и пусть и почти насильно, но заставил её почувствовать себя лучше и излить кому-то душу. Соль не любила быть уязвимой и ещё меньше хотела выглядеть таковой в обществе мужчин: от них всегда стоило ожидать либо жестокости, либо тупости, либо попыток затащить тебя в койку. Пожалуй, послабление в этом правиле можно было бы сделать только для стариков и детей. Но лишь потому, что, взрослея вдали от мира, Соль не читала газет и не знала, что первые охотно пользовались служебным положением, домогаясь молоденьких девушек, а вторые с истинно садистским наслаждением способны были забить камнями бездомную кошку.

Хоть Тори и не забивал никого камнями, а вообще-то вытащил её с острова и поддержал в трудную минуту, Соль не хотелось подставлять ему спину. Какая ему вообще выгода так о ней заботиться? Денег у неё не было, титулов тоже. Больная деревенщина без прошлого и будущего. Не воспылал же он к ней любовью, в самом деле? Любовь – это ведь что-то про хорошо одетых эйра из хороших семей и пылких актрис или, может, хотя бы цветочниц, заливающихся рассветным румянцем и смеющихся переливами звонкого горного ручейка. Соль во всей этой пьесе была бы кем-то вроде Золотца – кривоногая лошадка с торчащими рёбрами, которую втюхали дураку за непомерно высокую цену и отправили менять мир. Да и Виатор Рэсис скорее навсегда бросит пьянствовать и ударится в служение Звёзднорождённым, чем кого-то полюбит. Наверняка Соль являлась лишь очередной галочкой в его списке. Рыжие были, блондинки тоже, брюнеток – целая толпа, и это если не считать студенческий женский хор. Будет ещё и плоскозадая дурнушка, любящая умные книжки и замахнувшаяся на саму Сиятельную.

– Если ты ищешь какой-то выгоды, то советую сразу проваливать, – буркнула Соль, пытаясь дотянуться ногой до стремени. Разболтавшееся кожаное седло ничуть не уступало по потрёпанности Золотцу. Теперь, когда неспящая немного пришла в себя и осознала реальность происходящего, ей нужно было расставить все точки.

– Выгоды? – не понял Тори, привязывая одеяла под седельные сумки. – Я похож на торгаша? Я заплатил десять золотых за эту чучундру.