Дальше капитан увидел, как от оконечности построения отделяется масса пеших противников. Командиры отправили нее менее тысячи воинов на подмогу кавалерии, сверкавших начищенными наконечниками длинных копий и закрытых массивными павезами с рисунком орла и башни, с изображением рыбы, и знаками восходящего солнца.

– Проклятье, эрофинские наймиты, смешанные с аманскими добровольцами и остианскими радикалами.

Перед наскоком всадников Маттоми взглянул на бурлящий бой внизу. Его душу тронуло восхищение при виде того, как на самом краю обороны, вымаранные противным бурым кармином, держатся гвардейцы и серафимы, которые отказались отступать даже перед чудовищным превосходством вражеских сил, пока остальные легионеры прогнулись, были отброшены за первую линию баррикад неописуемым натиском.

– Противник близко!

Вражеские конники тяжко забирались на баррикады и возвышения. Лошади нехотя лезли по изрытой земле. Маттоми тщательно прицелился, выдохнул и по команде присоединился к залпу двадцати пяти стрелков. Он видел, как его стрела скинула врага в траншею, но зацикливаться на этом нет времени. Снова он кладёт оперённую погибель на древко, слышит скрип двух десятков луков и отпускает тетиву. Град стали обрушился на врага, ржание и гогот отторжением отразились на сердце. Раненные животные на секунду запнулись, но пошли дальше, вынуждение повиноваться напору и жестоким повелениям хозяев.

– За «ворона» – стали слышны клики противника. – Свобода и воля!

Взобравшись, лёгкие всадники попытались наступать, но смысла в этом нет – кавалерия, потеряв скорость и наступательный импульс медленно побрела вперёд, надеясь в ближнем бою одолеть врага. Маттоми отложил лук и схватился за пику. Ладони сжали четырёхметровое древко, острая сталь замаячила перед носами коней и телами кавалеристов. Охотник вложился с силой в первый удар, сбросив алеманна, которому повезло, что его нагрудная пластина не лопнула. Лес пик встал перед конниками, всадники слетали с сёдел, прорежённые в корпуса, кричали и вопили, пытаясь продвигаться, но не могли.

Не обращая внимания на крики и вопли, Маттоми продолжал орудовать пикой. Прилагая усилия он тыкал ей вперёд рассекая кольчугу и разрывая обычную одежду. Часть стрелков позади строя взялись за луки и стали осыпать противника стрелами. Над головами в опасной близости просвистела «смерть», скосившая часть нападавших. Затем ещё раз и ещё раз.

– Держать строй! – предупредил В’Орпай, вгоняя пику в грудь алеманна. – Не размыкаться.

Перед глазами Маттоми витает багровое марево, на наконечнике повисли изорванные тряпки, а руки отяжелели от усталости. Казалось, что ногами он врос в землю. Парень тычет снова, сливаясь с остальными бойцами, ставшими непроходимым лесом ощетинившейся стали. Лошади, теряя всадников превращались в неуправляемое препятствие для самих наступающих, да и сами многие животные падали, убитые лучниками и арбалетчиками.