На спины сражающихся наёмников и отступников-эндеральцев упал сумасшедший град острых дротиков. Они оказались настолько хорошо слажены и заточены, что проходили практически через любые доспехи как игла в ткань. Люди корчились и страдали, пытались скрыться, бежать или атаковать всадников, но всё заканчивалось одним – сталь прошивала всё, что угодно, тела пробивало насквозь, враг падал, однополчане умирали, пытаясь прийти на помощь товарищам. Залп, ещё один и ещё – небо почернело от количества дротиков, практически вся тыловая часть армии Аркта превратилось в утыканный и «ежившийся» багряный полог. Прибытие трёх тысяч всадников-южан оказалось катастрофой… катастрофой для Аркта.

После того, как запас был истрачен, Альма, обвешанная латами с волнистым элегантным топором наперевес, повела хинетов в атаку. За её ударом последовала убийственная контратака Консула, уничтожавшая каждого изменника на пути.

– Вперёд! – скомандовал Велисарий, прорубаясь к Даль’Теорну, сам он пришпорил лошадь и рванул вперёд, меч в руке держался увереннее, выпады оставляли страшные раны, щит дробил кости и оказался непреодолим для стрел или топоров.

Ободрённые воины Союза, смогли сломить сопротивление на всех фронтах и стали спешно отбрасывать врага, который больше не верил в свою победу. За пару минут битвы, когда хинеты терроризировали тыл, кололи и рубили его, играючи опрокидывая ослабленных и обескровленных, надежда и стойкость сил Аркта иссякли.

– Отходим! – прокричали командиры, когда их глазам открылась ужасная картина – с одной стороны рать Союза «избивала, с другой стороны южане Нерима истребляют паникующих солдат.

Приказы больше никто не выполнял. Ещё минута боя и выжившие тысячи пустились в повальное бегство, целые сотни и остатки компаний сдавались в плен. Битва начинала сходить на нет, повелители Ордена ночи и Королевства вынуждены были начать отступление бегством, бросив большую часть войск на произвол судьбы.

Битва была близка к завершению… но какой ценой? Велисарий придержал коня, лязг стали о стали практически спал, вместо него в ушах пульсирует боль, царствует гул. Но даже они не могут перекрыть воя и стона тысяч раненных, вопивших к небесам о милосердии и прекращении нестерпимой боли. Поле битвы… глаза хотелось зажмурить и не видеть того, что склон превратился в перепаханный, полыхающий и заваленный телами кровавый крутой полог перед городом. Траншеи, надолбы, низкие стены и габионы – всюду лежат мертвецы с открытыми глазами в которых отразилось серое небо.

– Не до докладов сейчас, – оборвал подбежавшего к нему паренька, – «я их не буду и завтра слушать», – подумал Консул, не желая знать, сколько народу пало в этом сражении.