Теорн поднялся и пошатываясь, смог подойти к мечу. Ладони сжали шершавую рукоять, ощутили остроту, дух снова почувствовал давно ушедшее желание битвы, сердце вспомнило клятвы мести, произнесённые перед Верховным магистром, когда сообщили о смерти кузенов.

«Да будет так».

На улице гвардейцы маркиза собрались перед крепостницей. Они ругались, кричали, что-то яро обсуждали, негодовали и взывали к Небесам, чтобы они образумили Теорна. Все были полны решимости броситься в атаку – полторы сотни латников, конников сверхтяжёлой кавалерии, томились оттого, что не могут помочь союзникам. Они срывались друг на друга – спорили, пойти в атаку сейчас, или предупредить маркиза, или всё же повиноваться его приказу.

Теорн в полном молчании показался на крыльце. Маркиз был препоясан дорогим мечом аркской работы, в руках покоился шлем, а взгляд выражал полную уверенность.

– Маркиз, – прохрипел Аннкрат. – Мы…

– Не нужно, – приподняв руку, сдержанно ответил Теорн, но силу голоса ощутили все; монарх облачил голову в шлем с короной, проблестевший золотом даже в свете затянутого солнца. – Мои храбрые рыцари, я вас прошу, приказываю вам, заклиная долгом и клятвами, провидите меня в битву так далеко, чтоб я мог нанести хоть один удар по Аркту!

Ворота распахнулись в тот момент, когда Консул видел, как массивная толпа тяжёлой пехоты Королевства рассекли строй в центре. Он не мог прийти им на помощь… под его рукой двести всадников-телохранителей, которые вооружены лёгкими копьями и мечами. Блистающие широкими наконечниками тяжёлые копейщики из Эрофина станут для них могильщиками, а атака быстро выдохнется. Сейчас пехота имеет мизерный шанс удержать позиции от них, на что Велисарий и надеется… ещё немного, и он отдаст приказ об отступлении, битва будет проиграна и десятки деревень южнее окажутся в смертельной опасности, а их жителей ждёт незавидная участь.

Легионеры, не способные удержать позиции, стремительно отступали, но в какой-то момент за их спинами не оказалось укреплений, и они расцепились, пытаясь спастись за баррикадами и надолбами последней линии обороны. Тела их многих товарищей устилали путь отступления, кровь очертила линии сражения. С подавленным криком души Велисарий смотрел на то, как его воинов оттеснили и прорвали строй, как наёмники и предатели хлынули в «рану», наступая по телам убитых и врываясь в новый бой, чувствуя скорую победу. Но они остановились, встали как вкопанные, когда прозвучал тяжёлый горн, возвестившие рок для них.

– Маркизат! – прокричали телохранители Велисария. – Теорн вышел!