«Плевать, что там происходит… наплевать!», – твердил Даль’Теорн себе.

Деверь не просто открылась, отлетела и ударила в стенку, её ручка зазвенела о камень, сам маркиз быстро отвлёкся от чтения.

– Господин, наши в беде! – заявил лысый мужчина в латах поверх которого сюрко с символом маркизата, шлем-салад. – Теорн, забери тебя Мальфас, они же гибнут!

– И что? На войне погибают, это факт, но я не собираюсь терять власть ради битвы, – маркиз посмотрел на бумаги и протянул их вошедшему. – Ты посмотри, Аннкрат, сколько тут золота, серебра, пищи и оружия. С «бригадой прорыва» мы можем долго здесь сидеть… и даже переждать бурю за стенами.

– Ты совсем сбрендил!? – Аннкрат не выдержал и швырнул шлем под ноги, тот забренчал и подскочил. – Их всех уничтожат.

– И всё равно… власть, богатства. Теперь этого у меня предостаточно, и я не собираюсь это терять ради Союза, который сам предпочёл сражаться, а не сидеть за стенами, – Аннкрат осудительно покачал головой, когда увидел огоньки безумия в глазах маркиза. – Как истинный правитель, я защищу свой город.

– Ты не монарх…

– Я – маркиз и буду делать, что пожелаю!

– Ты – убожество! Ты мог бы стать монархом, но он не будет отсиживаться за стеной и трястись над барахлом. Он выйдет и защитит свою землю, придёт на помощь… ты не монарх, ты просто ничтожество с короной, сидящее на мешке с деньгами.

Аннкрат поднял шлем и с хлопком закрыл дверь. Теорн остался наедине со своими мыслями, которые продолжили грызть его:

«Нужно прийти на помощь… но завоевания важнее… их же всех перебьют и чем тогда правит? Разорёнными землями? Если пересидеть, то можно остаться в живых и править… они же люди и аэтерна, многие из них соратники, я не могу сидеть здесь, не могу их оставить на волю Аркта… но жизнь, к чему все эти завоевания, если я полягу на том поле… к чему мне эти завоевания, если друзей убьют, а землю осквернят?»

От количества мыслей, противоречий и споров внутри на миг мужчина ощутил себя опьянённым. Голова вскружилась, он еле удержался в кресле – только вцепившись в крышку стола и кольнувшись щепкой.

«Сегодня они, завтра Кроссватч, а послезавтра и до Арка дойдут, где твоя дочь», – возникла мысль слабая, за которую маркиз ухватился; монарх почувствовал, что при одной только возможности, что родная кровь окажется в смертельной опасности в сердце загорается неприятие, ярость.

«Эрих, Тилиль… они ведь умерли от рук слуг «кузенов»… от нечисти и всего богомерзкого, что сейчас служит Аркту… и может победить», – вспомнил об умерших родственниках маркиз, которые пали в войнах за Сердцеземье при Арантеаеле.