– Что «и»?

– Скажи, как можно… общаться с девушкой, чтобы её… не обидеть?

– Ой, я могу тебе много чего рассказать… если ты о Кайль, то говори ей, что думаешь, она не обидеться на тебя. Только не оскорбляй.

– Шэхкац, где он, как он? – резко сменил тему инквизитор. – Ты сам как устроился?

– Он в Гильдии. Занимается воспитанием неофитов, у которых чешется в одном месте найти приключения и быть погрызенным волком. Вот он их и учит, как лук держать, и как не быть покусанным, – Маттоми усмехнулся, разведя руками. – Сам я в полном здравии. Долг пред отцом выплачен, поместье вернул, а те уроды оказались жуликами. Ну в общем я, Шэхкац, да ещё пара мужиков подстерегли их и…

– Я тебя понял. Ладно, – поднялся инквизитор, поправив одежду и тяжело выдохнув. – Мне пора идти. Меня ждут.

– Ты пойдёшь к ней?

– Кайль хотела встретиться в часовне святого Бенедикта. И Я хочу встретиться с ней.

– Что я хочу тебе сказать, – поднялся и охотник. – Ты инквизитор, но не монашествующий, не дал те, – Маттоми решил не озвучивать своё нецензурное мнение о клятвах Единому. – Ты понимаешь. Просто Кайль может быть твоим будущем. Ты подумай над этим.

– Быть может, – покачал головой мужчина. – Я и сам бы хотел этого. Но вера… церковь… долг.

– Это ведь тебе и не мешает.

Сигизмунд кивнул, протянув руку. Ладонь Маттоми её крепко обхватила, они попрощались. Охотник знал, какие чувства играют в душе инквизитора печальные мелодии минора и ипохондрии, взывая к скорби и боли. Он ведь просто человек, мужчина, потерявший семью и желавший тоже любви и тепла. Вера, верой, охотник думал, что она несомненно делает его крепче, что-то или Кто-то хранит его на пути жизни, но отнюдь это не делает Сигизмунда сотворённым из камня и металла.

Шаг инквизитора был быстр, он пролетал переулки, особо не заглядывал в лица прохожих. Он хотел, как можно скорее оказаться у часовни святого Бенедикта, чтобы встретиться с ней. Строение, построенное в честь праведника, изгнавшего силой молитвы и веры стаю призванных чернокнижниками из эфирных морей существ и спасшего город от разорения, станет местом их встречи. На секунду он даже задумался – не охватило ли его сердце что-то иное, кроме пламени веры и огня благочестия, не пожелал ли он чуть большего, чем просто быть рядом с Кайль. Ведь много всего прошло с тех пор, как они бились под золотыми кронами векового леса… они стали ближе, они узнали друг друга. Сигизмунду казалось, что и Кайль сама испытывает к нему далеко не дружеские чувства. А он? Выдохнув и вобрав полную грудь он ощутил то, что его самого гложет долгое время… странные чувства, призрак эмпатии, ставший таким из-за тонн невозможной меры страданий прошедшего.