Движение воды, небольшая волна, и ко мне подплыла Натсэ. Прикосновение к её мокрой коже оживило в памяти наши подводные приключения.

— Ты не сможешь меня утопить, — прошептал я. — Ни одна стихия меня не убьёт.

— Вот как... — Натсэ коснулась губами моей щеки, взяла мою ладонь и положила себе на грудь. — Ну, я что-нибудь придумаю. Я, как-никак, убийца, пусть и бывшая...

...и всё же первой меня «убила» Авелла. Мы с ней «умерли» одновременно, и тут же меня воскресила Натсэ. С ней всё повторилось, но длилось дольше. Постепенно растаяло моё беспокойство. Утрата Огненной печати не повлекла за собой никаких изменений. А может, дело и не в ней было изначально? Ведь чтобы сравнивать, нужно было иметь какой-то опыт до получения печати. Так что, вполне возможно, такие удивительные силы скрывались во мне с самого начала. Да уж, остаётся лишь пожалеть бывших одноклассниц, которые либо вообще меня не замечали, либо поглядывали с насмешкой. Дуры, что ещё сказать.

Вода остыла, и мы выбрались из ванны на прохладный каменный пол. Помогли друг другу вытереться, незаметно превращая это действо в очередную любовную игру.

Здесь, в ванной, горели свечи, и я вдруг сообразил, что мы занимались этим при свете. Казалось, это сломало последние барьеры между нами, не осталось ни тени смущения. Да, это был наш второй раз, но в первый нас окружала темнота, даруя иллюзию нереальности происходящего. В этот раз всё было по-настоящему, и границы рухнули.

— Возьмём в комнату свечи? — шёпотом спросила Авелла, видимо, прочитав мои мысли.

Натсэ кивнула, и мы прошли в спальню. Упали на чистые, свежие простыни, не тратя больше время и силы на ненужные разговоры.

Вряд ли я смог бы описать эту ночь. Вряд ли в этом есть смысл. Постаравшись, любой человек может вспомнить такие моменты из своей жизни, когда вселенная исчезает. Исчезает всё: пространство, время... И за гранью этих привычных категорий начинается что-то такое, что можно лишь пережить.

Ночь пропиталась шелестом дыхания и тихими стонами, звуками бесконечных поцелуев, ощущениями нежных прикосновений; ночь была пересыпана огоньками догорающих свечей, отражающихся в наших глазах, и даже тени, будто стремясь присоединиться, внести свою лепту, скользили, лаская, по движущимся телам.

Я даже не пытался контролировать происходящее. Нас будто несли сами Стихии, все четыре, и даже пять, отобрав поводья у разума. Кажется, в какой-то момент мы с Авеллой поменялись телами, как когда-то давно, в прошлой жизни, в другой вселенной. А может быть, это была лишь иллюзия, помутнение рассудка.