Твари набросились на нее и с мерзким чириканьем уже терзали ее тело, когда Инелия, превозмогая боль, наконец, дотянулась до сердца. Клинок глубоко погрузился в пульсирующую плоть, и тотчас исчезли злобные твари, а затем исчез и весь этот туманный мир.

Инелия обнаружила себя уже в знакомом зале и в один миг охватила его взглядом. Увидела у своих ног бесчувственную Ири, чуть дальше — залитого кровью Зареля, увидела лежащую в центра зала Селену, Киру, облепленную щупальцами, увидела и бездыханного Тирри.

В двух шагах от Инелии стоял Райнхард. Его расширенные глаза были намертво прикованы к Роланду. Карнелиец, всклокоченный, оборванный и окровавленный, походил на демона. От него веяло такой яростью и ненавистью, что Инелия ощутила отчетливое желание убраться отсюда как можно дальше.

Архиепископ вскинул руки, но сделать ничего не успел. В воздухе сверкнул клинок, и из рассеченной груди Райнхарда фонтаном хлестнула кровь.

Вереща от боли, Райнхард обхватил рану руками и, упав на карачки, пополз прочь. От сильного взмаха Роланда занесло и, не удержавшись, он припал на колено рядом с умирающим Зарелем. Их взгляды встретились, Зарель слабо улыбнулся, а потом глаза его стали стекленеть.

Райнхард же не спешил умирать. Оставляя за собой кровавую полосу, он полз по залу, бормоча что-то себе под нос. Роланд зарычал, оттолкнул протянутую руку Инелии и кое-как поднялся сам. Добравшись до Райнхарда, Роланд пинком отшвырнул его на спину и обомлел.

Архиепископ смеялся. Беззвучно смеялся, подрагивая всем телом. Из жуткой раны на груди струилась кровь, но архиепископ давился от смеха.

— Идиот! — хрипло выдавил он, заглянув в лицо Роланда. — Думаешь, победил? Идиот! Ты всего лишь пешка! Ты ничего не понимаешь!

Райнхард вновь рассмеялся, но изо рта хлынула кровь, и он с надрывом закашлял.

— Идиот... — выдохнул он, наконец. — Печати сняты, врата преисподней распахнуты настежь. Рано или поздно она станет матерью Темного Мессии. И тогда мир будет разрушен.

— Ты лжешь!

— Лучше бы ты убил ее, идиот! Или она, или этот мир...

— Даже если ты говоришь правду, — воскликнул Роланд, отводя меч для удара, — мне не нужен мир, где не будет ее.

Клинок с лязгом скользнул по окровавленной одежде архиепископа, и глаза Роланда поползли на лоб. Мантия Райнхарда зашевелилась, сливаясь в нечто плотное и бугристое. С неприятным похрустыванием, его тело стало увеличиваться в размерах. Руки и ноги стремительно превращались в звериные лапы, череп вытянулся, заплыл наростами и шипами, в пасти сверкнули острые зубы-кинжалы.