— Откуда они взялись? — изумленно воскликнул он.

— Горяй наблюдал за ними — семейство из дюжины человек, и всего пятеро воинов. — Воисвет злорадно улыбнулся. — Неясно, правда, выжившие ли это из той деревни или какой-то иной род, ну да это неважно.

— Вы что задумали?

— А ты как думаешь?

— Но… Ты что хочешь сказать?.. Но… Это ведь супротив воинской чести!

— Это твои досужие домыслы. — Воисвет нахмурился. — Я воин. А для воина главное — найти врага и уничтожить. А эти карлики давно уже наши враги.

— Но там же не только воины!

— Какое это имеет значение? Ты же знаешь, как поступают с врагами и их родственниками. Или где-то войны ведутся иначе?

— Но ведь…

— Заткнись, надоело слышать твое нытье! — Воисвет повысил голос. — Я не для того тебя позвал. Ты или идешь с нами и не мешаешь, или идешь с нами со связанными руками, выбирай!

Берсень окинул князя ненавидящим взглядом.

На резню он не смотрел. Забился под какой-то камень и закрыл ладонями уши. Это помогало слабо. Крики женщин и детей, отчаянные вопли мужчин — все это достигало слуха, складываясь в голове в чудовищные образы.

Нельзя было сказать, что подобные сцены были ему в новинку. Еще находясь в разбойничьей шайке, он насмотрелся на всякое. Но тогда он видел разбойников.

Самых обыкновенных разбойников, ожидать от которых иного было бы странно.

Но видеть, как те самые люди, что сражались с ним бок о бок, превращаются в жадных до крови зверей, было выше его сил. Впрочем, следовало признать, это началось с ними еще раньше. Когда, поправ все законы и обычаи, Воисвет уничтожил Бранибора. Именно в те минуты радужное отношение Берсеня к князю рассеялось без следа.

Но, возможно, они уже находились под чарами Черного меча? Возможно, он начал свое разрушительное воздействие в тот миг, когда они переступили порог замка?

Но почему тогда это не коснулось того же Бранибора? Почему это не случилось с ним, с Ирицей? Да и Горяй до гибели Ивы казался несколько иным.

Берсень не знал ответов. И не надеялся их получить. Все, что он хотел, — раскрыть тайну меча и избавить товарищей — или лучше бывших товарищей? — от опасных чар. Возможно, это поможет вернуть им человеческий облик.

Вскоре затихли последние крики, и маг выбрался из своего убежища. Воины возвращались усталые, сплошь забрызганные кровью. Берсень шагнул навстречу сотнику, перехватил его пустой взгляд.

— Горяй, ты стал чудовищем, — тихо сказал он. — Вряд ли Ива одобрила бы тебя.