— Все нормально, сестренка, не забивай себе голову всякой ерундой. Давай-ка, помоги мне с тушей.

Они занялись приготовлением обеда и несколько часов провели в молчании. После обеда Дежень прилег подремать, и Ирица так и не решилась продолжить расспросы. Только под вечер, когда брат приступил к скручиванию тетивы, Ирица вновь подсела к нему.

— Скажи, Дежень, а что ты будешь делать со своей долей? — решилась она на вопрос.

Дежень замер на миг.

— Не знаю пока, но что-нибудь придумаю, — медленно ответил он.

Разговаривать с ним сейчас было все равно что с дубом. Никаких эмоций, чувств, пустые, холодные ответы.

И тогда Ирица решила рискнуть. Она хорошо помнила предупреждение Берсеня, но отказаться от попыток растолкать, расшевелить, как ей казалось, закосневшего в своих мыслях брата не могла.

— Дежень, а я тут думала, может, нам не нужно отдавать этот Черный меч?

Хотя черным меч был буквально несколько минут, они упорно продолжали именовать его именно так.

Дежень бросил на Ирицу внимательный взгляд. Она впервые ощутила в нем какой-то проблеск жизни.

— Кому это — нам? — осведомился он.

— Ну, нам всем, — пояснила она.

— А-а, всем. — Дежень улыбнулся. — Не знаю, Ирица, не знаю. Что мы — все — будем делать с ним?

— У нас довольно слаженный отряд, неужели мы не смогли бы придумать что-нибудь, к общей пользе?

— Слаженный отряд? — задумчиво повторил Дежень.

— Но ведь мы были все вместе.

— Были… — эхом отозвался Дежень.

Доделывал тетиву он в полном молчании. Отчаявшись добиться от брата внятных ответов, Ирица уселась на край скалы, свесила ноги и развлекалась тем, что бросала с обрыва маленькие камешки.

Вскоре тетива была готова. Правда, качество ее получилось не ахти, но на первое время сойдет. Во всяком случае, от лука степняков можно было наконец избавиться, и Дежень с удовольствием разломал его на мелкие кусочки.

Обернувшись на треск, Ирица вскинула брови. Облик ломающего лук Деженя напугал ее. На лице брата играла нездоровая усмешка, как будто он разделывался со своим лютым врагом.