Чарна чуть не подавилась кусочком сыра.

– Ты издеваешься, что ли? – возмутилась она. – Опять?

– И я хочу спросить… как ты думаешь…

– Лыко-мочало, начинай сначала. – Чарна закатила глаза. Отставила блюдо на лежанку. – Нет, Хранко прав. Ты совсем помешался.

– Тихо, – цыкнул Юрген и продолжил: – Так вот… Могла ли Нимхе, уже закованная в цепи, – хотя бы предположительно – спасти Чеслава от расправы Йовара? И утянуть того в свои владения?

Чарна кисло на него посмотрела.

– Он убеждён, что это Чеслав создал чудовище, – пожаловалась она Ацхик. – Мальчик, который мёртв уже пятнадцать лет.

– Хватит, – огрызнулся Юрген. Он ссутулился и положил локти на стол. – Я всего лишь хочу знать, что думает Мал.

– Мне кажется, – сказала Ацхик мягко, – нельзя так просто взять и уволочь из-под носа Йовара его жертву.

– Но жертву можно бросить в реку, на корм рыбам. – Мал задумчиво поскрёб щетину на горле. – А кто поручится, что под рекой нет подземелий Нимхе?

Сердце Юргена пропустило удар.

– Все говорят, что Нимхе могла колдовать даже в цепях и с железным прутом, которым её пронзили. – Мал кивнул. – Не сразу научилась, конечно… Как свыклась со своими ранами. Если Йовар бросил того мальчишку, пока в нём ещё теплилась жизнь, Нимхе могла этим воспользоваться. Она выращивала чудовищ из крохотной искорки жизни, которая оставалась в изуродованных телах обычных крестьянок… Никто уже не считал их живыми, а Нимхе – считала. – Мал пожал плечами. – Думаю, спасти чародея ей было бы ещё проще. Но спасти ли?

Юрген нахмурился.

– То есть?

Мал поднёс ко рту чашу и опустошил её одним глотком.

– Нимхе, – пояснил он, вытирая губы, – творила колдовство, которого боялась сама Драга Ложа. Смешивала жизнь со смертью. Перешивала тени. Заклинала кровь. Я думаю, она могла бы выходить мальчика, которого искромсал и бросил Йовар. Но цена за это была бы слишком высока. Чем он должен был расплатиться с ней за своё спасение?

Юрген развёл руками.

– Созданием чудовища?

Мал расхохотался.

– Волчком, сотворённым спустя пятнадцать лет? Не смеши. Если бы за этим чудовищем стояла Нимхе или кто-то, кто исполняет её волю, все Вольные господарства давно бы захлебнулись в крови. – Он отставил чашу. – Да и чудовище было бы не одно. Нимхе любила размах.