Юрген откинулся назад и опёрся ладонями о крыльцо. Прикрыл глаза от солнца.

– Йовар мало рассказывал о падении двора Нимхе, – поделился он.

Мал помолчал. Задумчиво крутанул рукой, и травы – те, что были не обуглены до конца, – продолжили тлеть прямо в воздухе.

– Я знаю, – продолжал Юрген, – что он тоже считал варварством всё, что произошло. И мне всегда казалось, что он чувствовал себя виноватым… За то, что не сумел это предотвратить. Но что он мог сделать? – Вздохнул. – Он не желал откликаться на зов Кажимеры, но того требовали законы Драга Ложи.

– Зако-оны, – осклабился Мал. – Помню, Нимхе говорила, что это всё иофатская страсть Кажимеры – придумывать закон для каждого вдоха.

– Возможно, – кивнул Юрген. – А Йовар никак не сумел этого избежать. Но даже когда прибыл к Нимхе, предпочёл держаться в стороне и не участвовать в расправе.

Травы резко взметнулись и закружились над крыльцом хлопинками седого пепла.

Мал снова обернулся – и лицо у него было такое, что сердце Юргена рухнуло в пятки.

Болезненная кривая улыбка. Взгляд насмешливый и жалостливый. Юрген понял, что Мал ему скажет, ещё до того, как тот открыл рот.

– Йовар-то не участвовал? – Из груди Мала вырвался низкий смешок. – Так он теперь говорит?

Мал поднялся с крыльца и запустил руки в карманы. Продолжил невесело посмеиваться.

Юрген шевельнул похолодевшими пальцами. И отметил про себя: он ведь подсознательно ждал чего-то похожего, когда заводил с Малом разговор о Йоваре.

Он ведь поэтому и заводил.

– Значит, – предложил он, – я послушаю тебя.

– Не-ет, парень. – Мал поднял лицо к небу. – Мои рассказы – это не то, что стоит слушать верным выкормышам Драга Ложи. – Слово обидное, но прозвучало мягко. – Разочаруются ещё. Или начнут убеждать, что память у меня дырявая и на самом деле всё было не так.

Юрген слабо улыбнулся.

В горле у него засаднило. Он откашлялся и произнёс:

– Да я уже ничему не удивлюсь.

* * *

На стенах подземелий плясали тени.