Произношение Ацхик было необычное, кубретское – с раскатистым «р-р» и «ы», похожим на «и». И если Мал ещё мог внушить Юргену беспокойство, то рядом с Ацхик затихала даже его вечная подозрительность.

Ей было лет тридцать пять, и, по её словам, она превращалась в горную козу. Тёмные волосы она покрывала платком, который завязывала сзади, под косой. Ацхик была стройна и невысока ростом, с крупным горбатым носом и блестящими карими глазами. Носила льняное платье, подпоясанное расшитым передником: на груди – узор из алых гранатов.

Комнатка была небольшой, и Ацхик, сидя у лежанки Чарны, сумела дотянуться до низкого стола, за которым на подушках сидели Юрген с Малом. Ацхик взяла блюдо с лепёшками и передала его Чарне.

– Нам не привыкать к ушибам и ранам, – сказала она. – Горы. Но будь моя воля, я бы жила ещё выше… Только боюсь, как бы Мал откуда-нибудь не свалился.

Кивнула Чарне:

– Кушай.

Они пытались убедить Ацхик, что не голодны и недавно позавтракали, но та только зацокала языком. Как только они зашли – Мал едва успел их представить, – Ацхик быстро накрыла стол и теперь настойчиво убеждала всех поесть.

– Не свалился? – переспросил Юрген. Повернулся к усмехающемуся Малу. – Но ведь этот зубр – горный?

– Зубр, может, и горный, – Мал подцепил кувшин, – а я не очень. Я поздно перекинулся в первый раз. Позже, чем пал Двор Теней. С телом зубра я сроднился, но ловкости, как у Ацхик, мне не видать.

Он разлил вино по четырём чашам. Юрген попробовал – вино оказалось приятно-холодным и разбавленным водой, оттого и некрепким. Значит, Ацхик успела не только подогреть еду, но и охладить напитки.

Чарна полусидела на лежанке. Ацхик подкладывала ей в блюдо кусочки мяса и сыра и уговаривала не стесняться – для кубретской хозяйки, мол, нет оскорбления больше, чем голодные гости.

– Тяжело жить вне чародейских дворов, – предположил Юрген и отщипнул кусочек лепёшки – мягкой, с начинкой из мелко порубленных трав.

– Да. – Ацхик передала Чарне одну из чаш и взболтнула вино в своей. – Но вся моя семья так жила. Мы творим своё колдовство и ни от кого не зависим. Так делает не один кубретский род – жаль только, что сейчас многие роды прервались.

Юрген не мог представить, до чего непростой была их жизнь. Мало того, что требовалось вести хозяйство, как обычным крестьянам, – не всё ведь решалось колдовством. Ещё приходилось бояться ищеек из черноризцев или заезжих чародеев, также не принадлежавших дворам; а вдруг у этих чародеев недобрые помыслы? Нет двора – нет и защиты. И нет таких знаний, которые чародеи Драга Ложи передавали своим ученикам, – считалось, что колдуны не из дворов куда слабее и уязвимее.