Кетева смотрела на него, но казалось, прорезала взглядом его разум, мышцы и кости, и Юрген всё не мог оторваться от её глаз. Они темнели загадочно и маняще, но при этом казались… пустыми. И что-то в них было от любопытного взгляда птицы.

Да, понял Юрген. Она не в себе – но совсем не так, как он ожидал.

– Вопросы? – спросила Кетева. Она легонько коснулась пальцем водной глади. Появилась слабая рябь.

Юрген облизал губы.

Он забыл, что собирался спрашивать, – так его удивила Кетева. Теперь она казалась ему не несчастной умалишённой, но девой, спустившейся с фресок в старых кумирнях, которые теперь посвятили Перстам. Из-за освещения казалось, что её окружало сияние, а в её глазах – духи, снова он про глаза!.. – растворялись кусочки сусального золота.

– У нас не так много времени.

– Да, – хрипнул Юрген. – Да… Ты знаешь, кто создал чудовище?

Кетева разочарованно поджала губы. Вновь погладила воду.

– Ты и сам это знаешь. Конечно, Йовар.

Юрген оторопел.

– То есть?

Кетева просто пожала плечами.

Рябь в бассейне усилилась, расползлась кругами по всей поверхности, и теперь дрожало даже лунное отражение посередине.

Юрген вспомнил, как говорила Кажимера: слова Кетевы тяжело толковать. «У колдовства есть цена, и за свои способности Кетева заплатила здоровым рассудком».

– А кого ты имеешь в виду под чудовищем? – Юрген сощурился. – Волка?

Казалось, это её позабавило.

– Ну, – она усмехнулась, – можно и так сказать.

Юрген ухватился за это. Вспомнил слова Мала о чародее-мстителе.

– Ты говоришь про человека, да? – Он подался к ней, почти коснулся плечом её плеча. – Йовар сделал что-то, что превратило одного чародея в чудовище? И поэтому тот чародей разозлился и создал Сущность из Стоегоста?

Она наконец-то оторвала взгляд от бассейна.