- Возможно. "Верная" - словно вроде "никогда". Возможно, проще всего думать о ней как об отмененной истине. Некоторые теоретики-тавматурги считают, что отмененное событие отбрасывает тень в реальность - эхо - и она может выразиться в мифе, вымысле.

- Возможно, мне стоит выделить время и посетить Склеп. Похоже, могу узнать о себе много нового дерьма.

- Боюсь, этого нельзя позволить.

- Ха?

- По всеми миру разослан эдикт. Артанскими зеркалами. Вас никогда нельзя допускать в Склепы Сплетения. Вовеки. Вам следует противостоять всеми возможными мерами, включая летальные. Включая при необходимости разрушение Склепа и аббатства, в коем он находится.

- Сукин сын. - Он едва мог собраться с мыслями. - Так особые меры у входа были против меня.

- Я лично предложил этот запрет год назад; его утвердил Совет Братьев, едва мы открыли первичный отчет о войне в Фелтейне.

- Вы предложили. Вы. Какого хрена ради?

- Вам вовеки нельзя входить под своды Склепа ибо, просто говоря, никто в Доме не может предсказать, что тогда случится.

Кулак уставился на него.

Надолго.

И наконец, сказал: - Я привык думать, что мой личный говношторм не относится именно ко мне. Думал, что говноштормы случаются там и тут, а меня бросают в их центры лишь потому, что так развлекаются мои хозяева.

- Может быть, - осторожно ответил мастер-Чтец, - в это больше верного, чем кажется.

- О, думаете?

- Я рекомендовал запрет после года, потраченного на Истинное Успение. Нечто казалось неправильным.

- Наитие?

- Я ощутил изрядное беспокойство, как относительно самого Успения, так и относительно результатов различных наших исследований. И лишь после открытия вашего Хранимого в Склепе Первичного Отчета я смог точно сформулировать, что именно меня тревожит. Оставался вопрос, не отмеченный - даже не замеченный - во всех исследованиях и докладах.

- Как? Всего один вопрос, на который не найден ответ?

Чтец, казалось, перестал скрывать естественное выражение своего лица: рот твердо поджат, кожа вокруг глаз натянута, виски покраснели. - Нет ответа - да... но не в том дело. Его не задали. Не задал никто, включая меня самого. Вопрос центральный в событии Истинного Успения, центральный в угрозе бытию, которая над нами нависла. Вопрос столь насущно важный для понимания событий, что наша неспособность его задать сама может быть следствием Вмешательства.

- Святая срань!