Новые слезы, и если я не прекращу, сгорит вся треклятая борода. - Ага. Знаю. Да. Люблю тебя, папа. До скорого.

Теперь все шестеро целятся мне в лицо. - Что за игру затеял, скотина?

- Точно думаю, вам лучше его пристрелить, - неуверенно говорит Гейл. Он прижался к стенке. - Точно.

- Ага, валяйте. Но сначала...

- Стреляйте в него!

- Не вам командовать, - отвечает социк и обращает маску ко мне. - Говори. Ты знаешь, что будет в ином случае.

- Говорить? Хорошо. Привет от отца. Он говорит: "прощайте"!

Я сжимаю кулак, и пять голов взрываются.

Реально взрываются: кровь и мозги и куски шлемов, всё это пылает и Гейл визжит "стреляйте в него ну стреляйте" в последний раз, а шестой социк опускает винтовку и качает головой.

- Раздолби меня навыворот, - говорит он. - Признаюсь, Джонни, к такому не привыкнуть никогда.

- Будем надеяться, что тебе не придется. Все нужное имеется?

Он кивает, вставая на колени, чтобы обыскать мертвых. - Чего нет, то смогу подобрать. Как думаешь, сможешь вывернуться в следующий раз? Ну, если они успеют выстрелить?

- Расчет времени - это всё.

- Не обидишься, если добавлю: и дыхание - это всё? - Он сует в карман планшеты и запасные батареи. - Полезный талант, Джонни. Оставил целым все их снаряжение. Кроме шлемов. Неплохо. Для любителя.

- Хоть кто объяснит мне, какого черта творится?!

- Если кто-то попробует, не жди, что поймешь. - Он встает и идет к двери, застывая на шаг от порога. - Именно Таннер.

- То есть?

- Фамилия. Прирожденная. - Лица его не видно за шлемом. - Но я не Гекфорд. Марк.

- Марк Таннер?

- Ты... гмм, кто-то похожий на тебя... спрашивал. Когда мы поняли, что больше не увидимся.