— Зачем тебе связи, если у тебя есть огромная сила? — удивилась девушка.

— Без должных знаний я и половины этой силы не могу использовать, — признался Ван. — Гаяна научила меня только азам, чтобы держать меня под контролем. Я даже не могу снять этот чертов приворот…

Он уронил голову на ладони и глухо зарычал. Маша молча наблюдала за ним, ожидая, что он снова заговорит. Так и произошло.

— В этот раз морок длился дольше обычного, — продолжил говорить Ван, отняв руки от лица. — Наверно, она усилила заклятие. Как только морок спал, я сразу пришел сюда.

— Зачем? — спросила Маша.

— Извиниться.

Ван повернулся к девушке и виновато заглянул ей в лицо.

— Прости меня. За все. Прости.

Слова прозвучали настолько искренне, что Маша тут же хотела сказать, что она прощает его, но вовремя спохватилась и промолчала. Нельзя говорить ему такое. Нельзя снова начинать ему доверять. Нельзя, нельзя, нельзя — Маша несколько раз мысленно повторила это слово, стараясь убедить саму себя. Ту, которая уже начинала проникаться симпатией к сидящему рядом с ней колдуну и видеть в нем Ивана из своих снов.

— Бог простит, — делано равнодушно бросила Маша. — Или боги. Не знаю, в кого ты там веришь?..

— В тебя.

— Что? — девушка отстранилась от решетки и удивленно посмотрела на колдуна.

Ван отвернул лицо от Маши и, уставившись в каменный пол, горько усмехнулся.

— Я никогда не отличался религиозностью — ни в том мире, ни в этом. Верить в бесплотных богов, которые и пальца о палец не ударят, чтобы помочь тем, кто отчаянно нуждается в них — разве это не глупость? Но знаешь, — Ван нервно теребил край своей черной рубахи, — когда я понял, во что вляпался, отдав душу, то начал усердно молиться. Молиться о том, чтобы не стать таким, как Кощей — бесстрастным и жестоким ходячим трупом. Разумеется, все было без толку. Чувства и эмоции постепенно покидали меня. Переживание, радость, сострадание, беспокойство за кого-то — всего этого я уже давно лишился. Гнев, злость и раздражение стали моими вечными спутниками. Я заледенел, Маша. Превратился в колючую ледышку, которая больше не испытывает радости, не чувствует тепла. Я даже не смог сразу понять, что Гаяна использовала меня все это время, а когда понял, начал думать, как вылезти из этой каши, что я заварил. Так и родился план по захвату твоей души. На словах очень простой, но на деле — чертовски сложный. Я принял облик прежнего себя, говорил с тобой ласково и нежно, делился историями из своего прошлого, — в общем, делал все, чтобы тебе понравиться. Постепенно у меня начало получаться, и я ликовал, но потом случилось то, что я никак не мог предвидеть. В слепой погоне за твоим сердцем я сам угодил в эту ловушку.