«Когда учитель воспитывал меня, такого никогда не случалось, – подумала она отстранённо. – Потому что я была дома – и знала, что не останусь одна, что учитель вернётся, даже если он ушёл надолго… И что это мой дом, да. А сейчас болтаюсь между небом и землёй».

Горы внизу укутывала дымка морт, более плотная там, где были дороги, жилища… и возможные разломы. Жизнь и смерть рядом; непроглядная тьма и переменчивая, сияющая сила.

Щёлкнул рычаг. Движение «Штерры» начало замедляться: если раньше она летела к северу, то теперь неспешно плыла. Потом вдруг повеяло слабым ароматом благовоний, смолистым, дымным и в то же время сладковатым, точно засахаренные цветы чийны; Фог ощутила спиной призрачное тепло – и обернулась.

Сидше, облачённый в непривычно длинную хисту из мягкой тёмно-красной ткани, стоял совсем рядом; шнуровка на вороте чёрного нижнего платья была распущена так, что проглядывал даже краешек нательной рубахи, белой и до того тонкой, что почти прозрачной.

Фог представила его в одной этой рубахе – и стало жарко.

– Я не слышала, как ты подошёл.

Голос немного сел.

– Наверное, потому что у меня очень мягкие туфли, – улыбнулся Сидше. – Хочешь, подскажу тебе мастера в Шимре?

– Хочу.

Фог сглотнула, надеясь, что это получилось не слишком громко, и скосила взгляд в сторону, на разгорающийся рассвет… Но волнующий запах – благовония, разгорячённая кожа – и жар всё равно окутывали её, и от них было никуда не деться.

– Почему ты не спала?

– А ты? – порывисто спросила она в ответ. И тут же продолжила, не дожидаясь, когда он заговорит: – Думала о многом. О том, как сражались Мирра и Эсхейд… Он ведь талантливый, конечно, однако победил не поэтому – а потому что много и тяжело учился, потому что сражался уже. И он безжалостный! – Фог обернулась, задирая подбородок, и едва не стукнулась носами с Сидше, который склонился к ней. – А я… я не безжалостная. Я сомневаюсь; не умею сражаться. Тогда, во время битвы, я испугалась настолько, что саму себя позабыла, и… и Дуэса ведь не такая. Я сильней её, это так. Но она… она умеет преобразовывать морт удивительным образом, исподволь менять мир. Меня она тоже заворожила; сейчас-то я понимаю, что её морт попросту обращает воздух в какой-то дурман, но тогда, в Шимре, я даже не заметила этого – и никогда не замечала! Хоть и училась у самого Алаойша Та-ци, как говорили, была лучшей ученицей… Дуэса может изменять мир, – повторила она растерянно и глухо, невольно сжимая кулаки.

Сидше посмотрел на неё долгим взглядом – и кивнул:

– Да. Я знаю.

В его голосе было нечто странное; сердце у Фог сжалось от дурных предчувствий.