– Ты… В тебе она тоже что-то изменила?

На одну бесконечную секунду чёрные глаза Сидше стали непроницаемыми – а потом он усмехнулся:

– Дуэса сделала меня бесплодным – так, видишь ли, можно предаваться любовным утехам, не беспокоясь о последствиях.

Это было как удар мокрой тряпкой по лицу – на мгновение вышибло дух и ошеломило.

– Но… зачем? – из всех слов, что теснились в груди, Фог смогла произнести только самые беспомощные, неуклюжие. – Она ведь киморт! Есть много других способов, например… например… – Ей стало неловко, она осеклась и сглотнула. – Учитель мне рассказывал и показывал, когда я вошла в возраст, а ещё я роды училась принимать, – добавила она зачем-то. – Можно, я на тебя взгляну?

Сидше, который выслушал короткую, но запутанную речь бестрепетно, с нежностью даже во взгляде, наконец-то удивился. Посмотрел растерянно, положил себе руку на пояс, точно собирался развязать, но затем опомнился и ответил с улыбкой:

– Ты снова говоришь так, что тебя можно понять неверно.

Сперва Фог не сообразила, в чём двусмысленность, а потом поняла и густо покраснела. Но всё равно продолжила упрямо:

– Я не глазами хочу взглянуть, а морт. На тебя всего. Можно?

Зрачки у Сидше расширились, и взгляд стал бездонным; дыхание пресеклось, однако почти сразу выровнялось снова.

– Попробуй, красавица, – шутливо откликнулся он, чуть склоняя голову к плечу – и развёл руки в стороны, точно собираясь обнять.

…дирижабль словно завис в безвременье; за прозрачным стеклом была редеющая ночная тьма, туман в долинах и едва-едва занимающийся рассвет, робко подсвечивающий фигуру сбоку.

«Я учёная-киморт, – напомнила самой себе Фог сурово, прикусив губу. – А не бездумная влюблённая дева». Потом, скрепя сердце, признала, что одно другому не мешает; волнение постепенно отступило, а морт вокруг начала сгущаться, обостряя восприимчивость.

Кончики пальцев зудели.

Окутав ладони облаком столь плотным, что воздух едва не начал потрескивать, Фогарта обошла Сидше по кругу, примериваясь и привыкая, а затем протянула руки к его голове – почти касаясь, но всё же не касаясь. Морт уплотнилась ещё сильнее, и он прерывисто выдохнул, прикрывая глаза.

«Неужели чувствует что-то?» – промелькнула тревожная мысль.

Отбросив ненужные сомнения, Фог наполнила морт стремлением – и бережно, почти нежно погрузила в чужое тело. Помедлила немного, привыкая к ощущениям, из озорства очертила трепещущие веки невесомым прикосновением – как дыхание, как лепестки чийны – и двинулась вниз. Неспешно; вдумчиво; отмечая старые раны, которые никогда не заживают до конца, давние увечья…