– Вот это мир, – сказала тихо Фог, не зная, как ещё убедить, показать… как излечить то, что лечению не поддаётся. – Он красивый, правда. Надо только разглядеть… И ты красивый тоже – и очень сильный, потому что поступал по-своему, как правильно. И я бы хотела… я бы хотела с тобой…

Она сконфузилась и умолкла.

Сидше обернулся к ней, как зачарованный; в глазах у него отражался рассвет.

– Чтобы ты хотела со мной сделать?

– Уложить спать наконец, – раздался у дверей голос, ворчливый, скрипучий и самую малость сердитый. Фог, уже привставшая на цыпочки для поцелуя, шарахнулась назад; Сидше тоже резко выпрямился, принимая невозмутимый вид. – Потому что негоже четвёртую ночь подряд крохами сна перебиваться.

Сэрим стоял у входа в навигаторскую – взъерошенный, в криво запахнутой хисте, с неизменной флейтой в длинных, немного узловатых пальцах.

– Ты… – начала было Фог, и он поморщился.

– Я не подслушивал. Но кое-что и слышать не надо, чтобы понять… Ну, положим, тьма вокруг – или белый день, так какая разница-то? Путь всё равно один: тот, который выбираешь. По вершинам, через пропасти, – хмыкнул он. И, точно скрывая неловкость, изобразил гнев: – Вы тут ещё? Кого я за штурвалом пришёл подменить, добровольно, с открытым сердцем? Кому дал мудрый совет? Эх, вы, неблагодарные! А ну кыш, спать!

Посмеиваясь, Сидше приобнял Фогарту за плечо и увлёк за собой к выходу. На пороге она обернулась; за смотровым стеклом разгорался настоящий пожар: сияющее розовое золото, пьянящее, ослепительное.

Это всходило солнце.

8. Крушение

8. Крушение

Алаойш Та-ци, Город Ста Чудес – Ашраб

Всякая битва оставляет после себя пустоту.

Подспудно Алар знал, что прежде, в другой жизни, он любил, рисуясь, изрекать нечто подобное – а теперь прочувствовал смысл этих слов на собственной шкуре. Память на сей раз откатилась не полностью, оставив по себе обрывки и ошмётки до того разрозненные, что почти бессмысленные; да и силы истощились не досуха, но хватало их лишь на то, чтоб стоять и не слишком шататься из стороны в сторону.

На умные разговоры и верные решения – уже нет.

Некоторое время Алар с величественным видом стоял у стены, обозревая поле боя, но затем сполз на брусчатку и прикрыл глаза; очнулся уже когда со всех сторон звучали ликующие возгласы, слышались песни, кто-то дудел в дудку, кто-то бил в барабаны, а жрецы – бесконечно терпеливые и спокойные – переносили последних раненых в храм. Справа от Алара подпирала кирпичную кладку Тайра; слева – Дёран, положивший руку на гриф семиструнки с тем же выражением лица, с каким воин прикасается к эфесу меча. Напротив же них стояли две служительницы храма – и киморт-северянин в полном жреческом одеянии, судя по всему, старший из троих – во всех смыслах.