— Заткнись.

Наёмник с трудом поднялся и оттолкнул его ногой, окончательно вырывая из рук кулон, но Клафф не угомонился, пытался отнять свою вещь, однако острый приступ боли в пробитом животе заставил его остановиться. Оказавшись в руке Виктора, эта штуковина больше не являлась опасной, но на первый взгляд она и не была волшебной. Немного изучив кулон, стало заметно, что он открывается, и внутри, на двух его сторонах, оказались очень чёткие портреты. Он знал, как назывались эти чёрно-белые рисунки. Это были фотографии — антийское изобретение, позволяющее при помощи лучей света, высвечивали на бумаге изображение таким, каким его может видеть человек. На этих двух фотографиях запечатлена молодая улыбающаяся девушка, увидев которую Виктор немного удивился.

— Девушка с Челока, — произнёс он, — почему ты носишь это с собой?

— Отдай! — не успокаивался Клафф.

— Ты ещё смеешь у меня что-то требовать?! — не выдержал Виктор, схватив свой меч, и приставил его к горлу чародея.

Наконец он смог увидеть, как антиец злится, и больше не раздражает своим безэмоциональным видом. Клафф стиснул зубы и смотрел на Виктора с неподдельной ненавистью, упёршись своим горлом в конец клинка. По шее пошла небольшая струйка крови, вся злоба ушла с лица антийца, так же внезапно, как и пришла, и он просто бессильно осел возле стены, опуская голову вниз. Он сдался, и был готов принять свою участь. Виктор понимал, что нельзя оставлять его в живых, и занёс меч для удара.

— Я не могу умереть сейчас, — очень тихо пробубнил Клафф, и Виктор остановился.

— Чего? — спросил наёмник.

— Ничего, — отмахнулся он, — делай, что должен.

Он сидел напротив него, беспомощный, побеждённый, истекал кровью, тот самый человек, который чуть было не убил его и его друзей несколько раз, пытался забрать Марка в Ант, и не весть, что сделал с Шилой. Стоит только взмахнуть мечом и больше никаких проблем этот подонок не доставит. Чёрт бы его побрал, почему он произнёс эти слова? Что-то останавливало наёмника, он не желал убивать его прямо сейчас, не выслушав чародея.

— Что ты имел ввиду?

— Это уже не важно… Просто убей и всё, пощады я просить не буду. Но верни мне мой кулон.

Виктор вновь посмотрел на фотографии девушки, которые так сильно желал вернуть антиец. Ясное дело, она дорога ему, презренному антийскому чародею, которым запрещено иметь какие-либо отношения, не говоря уже о семье. Он — обыкновенная собственность армии, инструмент для убийства и боевых действий, не обладающий собственной волей.

— Прежде, чем ты умрёшь, скажи, ради чего это всё? Зачем ты здесь? За что ты сражался?