Нож всё также торчал из живота, стоит высунуть и смерть от кровотечения наступит быстро, так что необходимо быстрее исцелить себя. Он даже не заметил откуда появился белокожий, наверное, вновь вышел из тени, как проделывал это внизу. Озлобленный враг остановился напротив лежащего антийца, одаривая его презрительным взглядом.

— Поздно я тебя нашёл, — сказал он, — где синеглазый?

— Уже не догонишь, — ответил Клафф.

Он скривился, обнажив гнилые зубы, его лицо застыло в озлобленной гримасе. Гневно пнув рядом лежащий камень, он вновь уставился на Клаффа, вытягивая вперёд свою раскрытую ладонь.

— Стоит признать — они меня обыграли, однако, просто так я не уйду, прикончу хоты бы тебя, антиец.

Клафф кивнул и сунул руку в карман, доставая оттуда маленький фиолетовый кристалл. Он демонстративно подкинул его на ладони, после чего бросил белокожему.

— Лови, — сказал он.

Белокожий поймал маленький кристалл своей протянутой рукой и, в недоумении, посмотрел на него.

— Что это? — спросил он.

После этого, Клафф щёлкнул пальцами, и кристалл разорвался, образуя небольшой взрыв молнии, который, объяв белокожего своими извивающимися нитями, отбросил его в сторону. Враг вскрикнул и с большой скоростью отлетел к пропасти, отправляясь обратно в нижнюю пещеру. Посмотрев наружу, чародей смог в ночи разглядеть вершину соседнего холма, на котором точно найдётся укрытие между камней, где он сможет излечить себя и дождаться утра. Создав телепорт слева от себя, Клафф смог встань на четвереньки и заползти в него, уходя прочь из этих пещер.

10 глава

10 глава

«Гильдия»

Было очень темно и жутко холодно, но никакого дискомфорта не ощущалось. Ещё бы, как холод вообще может навредить мертвецу? Но всё-таки ощущение очень странное, все чувства: обоняние, слух, вкус и, даже, эмоции, они вроде бы имелись, но не считались за что-то важное. Стали настолько безразличными, как будто были чем-то чуждым и отстранённым. Была лишь пустота. Ничем непримечательная пустота, не несущая в себе ни боли, ни каких-либо других страданий. Здесь можно чувствовать себя спокойно. Вот она значит какая, загробная жизнь, в существование которой он никогда не верил. Безмятежная тихая смерть, без каких-либо обещанных верой небесных садов и белоснежных чертогов, где можно провести целую вечность. Нет, обычная пустота, которая гораздо больше по душе, чем что-либо ещё. Здесь нет суеты, проблем, даже самой смерти, и не нужно испытывать никаких страданий и боли, просто наслаждаться этим вечным покоем.

До жути знакомый плач, нарушил этот самый покой. Звук, вводящий его в ужас при жизни, но только не здесь, ведь сейчас он звучал так, что разбудил в мальчишке странные тёплые чувства, единственные которые он смог ощутить в этом месте. Откуда звучит плач, ведь вокруг лишь пустота? Но он слышал его слишком отчётливо, это не происходило в его голове, так быть может нет никакой пустоты? Точно! Мальчишка просто лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь приятным покоем, который настолько сильно поглотил его изнутри, что он даже не чувствовал своего тела. Слишком странное состояние при котором нельзя почувствовать даже собственные веки. Нужно просто поднять их, но стоит ли? Хуже уже не будет, что может быть хуже смерти? Мертвецу бояться нечего. Открыв глаза, перед собой он увидел плакальщика, уложившего свою голову на лапы и тихо плачущего лёжа на земле. При взгляде на него мальчишка сразу пришёл в себя, быстро отползая назад не от страха, а скорее просто рефлекторно. Он совершенно не боялся полупризрака. Тот не реагировал на мальчишку, а просто продолжал лежать и хныкать очень нехарактерно для плакальщиков, и ему, почему-то, стало очень жаль существо. Марк по-прежнему не мог почувствовать собственное тело.